Рамазан Рабаданов: — Почему я ненавижу Белый дом?

0
758

Он хоронит мозги лучших дагестанцев. До того хоронит, что в этом месте мозги становятся полностью нерабочими и на их место из Москвы присылают другие. Как будто в Белом доме мозгов не существует.

Это есть проявление страшного кризиса. Ни один кризис в нашей истории не был нам более опасен, чем этот.

Даже после Кавказской войны, когда мы убитыми потеряли значительное число населения, мы сохранили достоинство и честь, с нами считались, мы были уважаемым субъектом. После Абдулатипова мы упали совсем глубоко. Над нами введено внешнее управление.

Почему так происходит? Это надо исследовать, потому что в этом Доме мы теряем наше национальное богатство — наши умы. Смелый образованный дагестанец там получает работу и превращается в послушного раба, который боится даже лайки ставить на фейсбук. Почему они так ведут себя? Почему в этом доме герои теряют свое достоинство. Что кроется за такими метаморфозами в психике дагестанских чиновников?

Виной всему страх потерять работу! Страх обуял дагестанцев не только в Белом доме.

Из страха потерять место учитель в школе учит вещам, в которые не верит; из страха за свое будущее ученик их повторяет; из страха перед возможными последствиями люди участвуют в выборах, избирают выдвинутых кандидатов, притворяясь, что считают этот ритуал настоящими выборами; из страха лишиться средств к существованию, положения в обществе и испортить себе карьеру люди ходят на собрания и голосуют за все, что велено, или молчат; из страха, что кто- нибудь донесет, они не выражают прилюдно, а часто даже и в семье, свои истинные взгляды.
Лишь из страха перед ухудшением материального положения, из желания повысить свое благосостояние и понравиться начальству чиновники принимают невыполнимые обязательства; из тех же соображений они часто составляют фальшивые отчеты, наперед зная, что их главная цель — это чтобы о них отрапортовали наверху.
Из страха люди ходят на различные официальные торжества и демонстрации, даже готовы носить ненужную им одежду.

Из страха, что им не дадут работать, многие ученые и деятели искусств заявляют о своей приверженности идеям, в которые они на самом деле не верят, пишут то, чего не думают или что заведомо считают ложью, участвуют в работе, о смысле которой они самого невысокого мнения, или сами уродуют и портят свои произведения.
В попытке подхалимажа многие даже сообщают начальнику, что другие занимались тем, чем сами доносчики занимались вместе с ними.

Я не пишу о животном страхе. Многие из этих ребят в личной драке способны снести нескольких, они могут достойно постоять за сестру или за друга.

Речь идет о страхе в более глубоком в этическом смысле, то есть о более или менее осознаваемом участии в коллективном чувстве постоянной и всепроникающей угрозы; об озабоченности в отношении того, что поставлено или может быть поставлено под угрозу; о постепенном привыкании к этому ощущению угрозы как субстанциальной составляющей окружающего мира; о все более масштабном, естественном и искусном овладении различными формами внешнего приспосабливания в качестве единственного эффективного способа самозащиты.

Возникает вопрос: чего именно люди боятся? Судебных процессов? Пыток? Лишения имущества? Депортации? Казней? Конечно, нет: эти жестокие формы давления власти на граждан ушли в прошлое.

Спектр того, что человек может потерять, богат: это и разнообразные привилегии правящей верхушки и все особые блага, связанные с обладанием властью, это и возможность спокойно трудиться, продвигаться по службе и зарабатывать, возможность вообще работать по специальности или возможность учиться, это, наконец, возможность пользоваться наравне с другими гражданами хотя бы ограниченными правовыми гарантиями и не попасть в тот слой, в отношении которого уже не действуют законы, писанные для прочих, то есть в число обычных людей с улицы, для которых и написаны все законы России.

Да, у всех есть что терять, даже последнего разнорабочего можно перевести на худшее и более низкооплачиваемое место, и даже он может жестоко поплатиться, если на собрании или в пивной честно выскажет свое мнение.

Кругом одни доносчики. Никому нет веры. А у государства есть силовики, которые могут в любой момент наказать человека за мнение. Хотя мы не видим эти службы, ими окутано общество. Везде подслушивают, доносят, фиксируют. Человека не обязательно должны допрашивать, предъявлять ему обвинение, судить его и подвергать наказанию, ведь его начальство тоже оплетено этой паутиной, и каждая инстанция, решающая его судьбу, так или иначе сотрудничает или обязана сотрудничать с органами. Поэтому уже тот факт, что органы в любой момент вторгнуться в жизнь человека и от такого вторжения нет никакой защиты, ведет к тому, жизнь чиновника теряет часть своей естественности и подлинности и превращается в вечное притворство.

В Белом Доме могут проявить себя только люди, готовые в любое время поддержать что угодно, если это сулит им прибыль; люди беспринципные и бесхребетные, могущие ради жажды власти и личной выгоды сделать что угодно; лакеи по натуре, готовые пойти на любое самоуничижение и когда угодно принести в жертву свою честь и своих ближних, чтобы подольститься к сильным мира сего.

В этих условиях не случайно, что столько общественных и властных функций выполняют сегодня отъявленные карьеристы, мошенники и те, у кого рыльце в пушку.
Не случайно именно сейчас достигла наибольшего размаха коррупция среди самых разных общественных деятелей, готовность совершенно откровенно брать взятки за что угодно и, принимая решения, без зазрения совести исходить в первую очередь из того, что диктуют им разнообразные корыстные личные интересы. Наступило время лицемеров. В Белый дом заходят обычные дагестанцы, а выходят лицемеры.

Выход только в одном — изменить экономику, чтобы перед любым человеком встал громадный выбор в приложении сил. Это сделать народ не может. Это делает один человек, который вдруг может появиться в судьбе дагестанцев. Один человек. Как в Сингапуре или соседней Грузии.

Тупая мысль, что каждый народ заслуживает своего правителя, пришла от необразованных арабов. Чтобы появился такой правитель в Дагестане, мы его должны желать и говорить об этом постоянно.
(Рамазан Рабаданов)

ПОДЕЛИТЬСЯ