По злоупотреблениям чиновников гражданской активностью

0
344

Ручной вывод протеста с площади

Читал в прессе (Черновик, 14.11.17, «Подчиненные пока только подводят Владимира Васильева»), что за один день на центральной  площади нашей столицы  в надежде на  реакцию вновьназначенного  главы Васильева  состоялось несколько акций протеста жителей различных районов республики.  Протесты все были  социального звучания, на лобное место,  в том числе, пришли люди, лишившиеся  после пожара  домов и не имеющие  долгое время элементарных человеческих условий.

Чиновники оградили главу от хлопот встречи с  этими протестующими.  Кое-кого задержали, остальных жестко вывели за пределы площади.

Известно, что практически все эти группы граждан, протестовавшие с выходом на площадь,  исписали до этого кучи бумаг с  жалобами и обращениями к чиновникам  с просьбами решить или минимизировать их проблемы. Но ныне факт, что ответы чиновников привели их сюда, на лобное место  для того, чтобы показать Васильеву, что ныне без  его личного  ручного управления никак  не обойтись.

Но факт также, что пока работает лишь ручное управление  по выводу граждан за пределы площади.

 Вертикаль мутирует функции чиновника

Кто-то их нынешних политиков сказал про чиновников, что нет такой глупости, которой они не сделали бы по собственной инициативе, и ничего с этим не сделаешь, их,  по его мнению, легче и дешевле свозить к ветеринару и усыпить.

И в связи с этим  мне хотелось бы от  подобных  активных  и явно ущербных проявлений  ущемления прав граждан на протест перейти к более рутинной части чиновничьего  безразличия к нуждам населения.  А остановиться предлагаю  даже не на  том,   что чиновники не создают нам  благоприятных условий  для ведения бизнеса, мешают этому корпоративно   целенаправленно, в том числе с помощью постоянного повышения налоговой нагрузки,  и тем отбрасывают назад рост качества нашей жизни. И не  на то  хочется обратить внимание, до какого маразма доходят чиновники  в способах упрощения своих функций в целях  получить неучтенную надбавку к зарплате.

Гораздо более характеризует уровень и специфику нынешнего  разложения чиновничества,  потеря ими своего предназначения.  Речь о  том, что практика их деятельности  и тогда, когда она не отягощена коррупционной составляющей или не завязана на бюджетных требованиях, все  чаще деформируется в сторону  ухода от оказания услуг  населению.  Особенно изумляет то, что они  всячески препятствуют тому, чтобы граждане получили от государства то, что им по закону положено. И делают это,   несмотря на то, что никаких дивидендов с этого не имеют и иметь не могут. И главное – вкладывают в это препятствование массу труда с тем, чтобы им за это ничего бы не было. И все  это работает.

И происходит это только потому,  что некий чиновник  просто взял и так решил.  И в этих   действиях чиновников  трудно уловить даже элементарного неприятия этого человека,  попавшего в  волокитные сети. Случается ведь, ну не понравился человек почему-то,  потому мы его  и стараемся ущемить.  Вот и этой мотивировки в подобных случаях не наблюдается.   Просто  привык  чиновник  к тому, что лучше не отдать, чем отдать, лучше отфутболить обращение человека за помощью, чем вникать в эту проблему, особенно если история вопроса его ничем и никак задеть не может.

В итоге, как известно, и образуется  для многих  граждан-обывателей  эта  бюрократическая сеть, состоящая из  отписок, отсылок. Но ныне сталкиваешься  не только с тем,  до каких гигантских размеров она может дойти, ныне в отсутствии идеологических, системных и прочих сдержек это игнорирование обращений граждан за помощью обретает беспредельный характер.

Попробую продемонстрировать это пронизывающее все наше общество чиновничье безумие.  Приведу два примера, на которых  под моим авторством подробно останавливалась официальная газета «Дагправда» и после чего тоже практически  ничего не изменилось в жизни людей, о которых шла речь в материалах.

Когда чиновник в роли или маньяка, или уголовника

По поводу одного из таких  случаев   в публикациях «Серебряковы в осаде» (№№ 317-318 за 29 августа 2014 года)      и   «Чего ждать: выселения или  новоселья»  (№ 439 за 19 ноября 2014 года)                                   рассказывалось о том,  как  администрация города Дербента  пытается переселить    семью Серебряковых   из     старого одноэтажного барака (ул.  Вокзальная, 13),   в  котором  в двух комнатах без особых удобств они проживают уже 62 года.

Проблема, как известно, обычно  возникает по поводу того, что  чиновники никак не могут организовать переселение из ветхого жилья,  и жильцы, как правило,   их всячески к этому подталкивают. Но в нашем случае,  наоборот, чиновники настойчиво пытаются улучшить жилищные условия членов семьи Серебряковых.

В течение более десяти лет городская власть предлагает им  различные варианты квартир, а   облагораживаемые и облагадетенствуемые  граждане до сир пор не согласились ни на один из них. Дело дошло до того, что ныне   чиновники пытаются насильно улучшить их жилищные условия. Они сначала отрезали дом от всех коммуникаций, затем был судебный  процесс с исковым требованием от администрации города к Серебряковым  о необходимости  выписаться  и выселиться из ветхого  барака и перейти  в  построенное рядом новое здание.

Предвижу   реплику, что такое быть не может.  Если даже  допустить, что все выглядит именно так, то случай, соглашусь,  явно не  из нашей жизни.  Но  все же проблема именно в том,  что  такую  реакцию недоверия  это не вызвало  у  вышестоящих инстанций, для которых городские власти после их письменных указаний разобраться в ситуации  дело представляли именно  в ключе того,  какие только варианты жилья  ими не предлагаются этой семье, но  те не соглашаются.

И вот тщательно подводимые под такой контекст  обращения Серебряковых по всем инстанциям, отсылки  оттуда к тем, на кого они жалуются, отписки тех, кому отсылаются жалобы,  длятся уже более десяти лет.

А не соглашаются Серебряковы  переселяться  потому,  что каждый раз, даже в специально построенном рядом с бараком  четырехэтажном доме им  предлагается  жилье ровно на одну квартиру меньше, чем, как они считают, положено  им по закону.

В целом складывается такая ситуация, когда стороны не слышат друг друга.

Чиновники  стоят  на том,  что  семье Серебряковых  из пяти человек положено 90 квадратов жилья, по 18 – каждому,  и игнорируют то, что один из них, глава семьи – Василий Серебряков, как ветеран войны, согласно указу Президента страны,  может претендовать на выделение ему отдельной квартиры в 36 квадратов.

Серебряковы же  убеждены в том, что, если при нынешнем переселении им эту квартиру по особой ветеранской льготе не предоставят, то его не предоставят никогда.  И, похоже,  у них есть основания так предполагать.  Как утверждала в своем письме в редакцию 87-летняя Ефросинья Серебрякова (ей, кстати, уже пошел 91 год),  им сначала сам Яралиев и довольно высокие республиканские чины со ссылкой на конкретное количество квадратных метров   обещали выделить на пятерых членов семьи две двухкомнатные квартиры. Но затем   то  старались им навязать не приспособленные под жилье офисные помещения без всяких коммуникаций,  то  в том построенном рядом доме квадратура уменьшилась примерно на одну квартиру, а также было и исковое заявление от администрации города,  в котором предлагалось и эту квадратуру с минусом «однокомнатки»  уменьшить  еще вдвое.

Вот такая ситуация,  когда два пожилых человека, достойно прошедшие многие тяготы жизни,  не могут получить  от государства то, что им оно  само обязалось дать.  И конца этому конфликту не видать. И главное – сложно уловить личный корыстный интерес чиновников  в том, чтобы  то предоставлять им   некачественное жилье, то  «зажимать» целую квартиру, положенную семье Серебряковых  по закону.  Деньги ведь целевые из федерального бюджета, какое бы не подобрали жилье  – средства эти уйдут на его приобретение,  неиспользованные же средства вернуться обратно в бюджет.

Здесь, выходит,  такой может подразумеваться  витиевато закрученный личный интерес, что  при подобном  его выковыривании  очевидна уголовная обреченность практически каждого чиновника.  Ведь по такой логике чиновники продают гражданам через государство  свое жилье. И то, к примеру,  построенное рядом с бараком  многоквартирное здание, если покопаться,  вполне может оказаться построенным неким сановным чиновником, имеющим отношение к переселению граждан из ветхого аварийного  жилья. Иначе сложно объяснить такое упорное нежелание дать гражданам то, что положено им по закону. Это, согласитесь,  или  маньячное, или уголовное проявление в деятельности чиновников.

Добавим к этому, что речь идет о женщине,  дважды перенесшей инсульт, и ее супруге, ветеране войны, долгое время жившем прикованным к постели, слепом, с ампутированной ногой и умершем в прошлом году, так и не дождавшись от руководства города обещанного жилья.

Отметим еще, что, если  бы у чиновников города была бы хоть какая-то мотивация разобраться в этом конфликте и удовлетворить  законные требования Серебряковых, то  они могли бы сказать: возьмите пока то, что есть, а отдельную  квартиру Ефросинье Серебряковой, как вдове  ветерана-фронтовика, мы предоставим позже. Но пока, выходит,  что  чиновникам гораздо легче    дождаться, чтобы и она ушла в мир иной.  С тех  пор, как сообщила на днях  мне по телефону  дочь Ефросиньи Антонина Серебрякова, нет никаких изменений, так как  ей  самой (Антонине)  сделали сложную операцию на позвоночнике,  она долго скиталась по больницам, да и теперь еле передвигается. То есть, ныне некому   продолжить  хождение по чиновникам.

Вот и приближение некоего  финала  этого противостояния. Ведь, в целом, на что рассчитана столь длительная и изнурительная  волокита?  Куда ни крути, скорее,  на изменение  каким-либо образом расклада сил.  В том числе, и на то, что нейтрализуются, так или иначе,  члены семьи, которые активно добываются  законности и справедливости в этом вопросе.  И в новых условиях  сговорчивости оппонентов  можно будет дать членам  этой семьи объем жилья не только без учета ушедшего в мир иной ветерана войны, но и с учетом того, на  сколько  квадратных метров   могут  по закону  претендовать те, кто еще остался в живых.

Вот такой видится расчет на  объективную  нейтрализацию  тех, кто недоволен с решениями чиновников.  И это достигается тем, что один чиновник на вертикали с помощью спутниковой природы  заявлений покрывает другого, а институциального  выхода проблема не имеет.  То есть, нет такого реально действующего института, который бы  системно контролировал работу исполнительной власти. Вот они и обречены  исполнять свои обязанности  в той мере,  в какой это позволит вышестоящее руководство. Именно подобный расклад, согласитесь,  и позволяет, и  даже вынуждает чиновника  действовать на своем рабочем месте в основном, как уголовник, придумывая всякие хитроумные комбинации выемки, отъема,  сбора  денег. И только в свободное от этой уже установившейся миссии время чиновник приступает к исполнению своих служебных обязанностей. В итоге и имеем массу людей, с которыми, судя по бессмысленности многолетней волокиты, обращаются, как со скотом, без всякой логики.

И в этом плане   даже  в моей  личной  журналисткой практике было  таких  примеров  один поразительнее другого  так много, что давно им потерял счет. А если порыться в редакционной почте любой газеты, если проанализировать судебные материалы, то примеров   ничем не обоснованной  и потому чудовищно изнурительной и эмоционально уничтожительной волокиты  за один только год вполне может дойти до  десятков, а, может, и сотен  тысяч.  И в каждом случае, как правило, собирается не меньше папок с заявлениями, ответами, отписками, которые, кстати,  стоят (см. на фото)  рядом с другой   удивительно  интересной  героиней, о которой пойдет речь далее.  Здесь тот случай, когда  представленные волокитные  перипетии для читателя может по интересу перевесить позиция жертвы этого чиновничьего сумасбродства.

Защищать права с холодным расчетом

В материале «Земельный участок и гримасы системы»  («Дагправда»», №127, 23.04.14)                              рассказывалось о пожилой женщине Маржанат Арсланхановой, живущей на свою скудную пенсию и   вынужденной  в течение более 20 лет ходит по инстанциям и требовать исполнения решения суда, согласно которому за ней администрация нашей  столицы должна закрепить земельный участок  в 260 кв. метров рядом с ее жильем в районе магазина «Космос».  Помимо всех прочих проволочек, в администрации  трижды теряли предъявленный им исполнительный лист, трижды он был восстановлен, но до сих пор не исполнен.

Газетой тогда был сделан акцент на том,  как человек попытался облагородить землю, засыпав подвал, некогда использовавшийся, как бомбоубежище, а  затем    за много лет  вобравший в себя  массу  всякого  мусора, но в итоге  на десятилетия погряз  уже в   мусоре   чиновничьих  недоработок, очищаться от которых сложившейся системе власти не потребно и  не выгодно.

Судите сами.  Этим участком по согласованию с Кировским райисполкомом  пользовалась Маржанат  более 10 лет  с 1978 года, затем в эпоху перемен в 90 годы  его   райисполком выделил другому человеку.   Позже    городская  власть    отменила  это решение,  но  райисполком   через несколько месяцев снова принимает решение  выделить  спорный  участок тем  же оппонентам  Маржанат – кооперативу «Шар-Маг».  Городская власть  заступается и закрепляет участок за Маржанат. Но через месяц  чиновники отменяют свое же решение, ссылаясь на то, что забыли  «очистить»  участок от его обремененности  решением  райисполкома.

И пошли суды. Сначала суд признал, что, согласно новому земельному закону, райисполком вообще на тот момент не имел  права распоряжаться землей. Затем на другом процессе  21 марта 1995 года Каспийский  народный суд отменил решение Махачкалинского горсовета об отмене своего решения  и указал на регистрацию в БТИ на имя Маржанат Арсланхановой спорного участка, отведенного ей согласно определению Кировского райсуда.

И вот  добиться исполнения этого решения суда она и не может никак, у нее за эти годы  накопилось  15 огромных папок с отписками по этому поводу.    В специальном материале в газете «Дагправда» по поводу этого участка  уже отмечалось, что  она  вынуждена  вести импровизированный  дневник, куда записывает   факты своих  многочисленных обращений   к чиновникам, а также  рядом  мелким почерком делает   свои ссылки на их устные и письменные  ответы.

Эти  исписанные вдоль и поперек  листочки, озаглавленные,  как «опись моих обращений к руководящим органам республики», всегда при ней.  Кстати, при повторном  своем   посещении редакции,  она,  как бы оправдываясь  в том,  что  снова пришла,  показала массу новых записей,  к кому и куда она обратилась со своей проблемой после публикации об этом в газете.

И снова довольно подробно, но без  особых эмоций рассказывала, насколько многие чиновники не на своем месте: ее поражает, как они не  нацелены  держать слово,  стараться вникнуть в суть проблемы, с которой к нему пришел гражданин,  слушают вроде, но потом выясняется, что говорила впустую. Переходя в своем словесном экскурсе из кабинета в кабинет чиновников  и  городской администрации, и  республиканской власти, она не только говорила об отрицательном опыте,   рационально и   по делу оценивая итог  каждого своего визита, но и  добрым словом отозвалась о некоторых из них, особенно ей польстила забота одного из представителей Общественной палаты республики, который по многим кабинетам сопровождал ее, пытался помочь  хотя бы   советами о том,  что следует предпринять еще.

Маржанат,  подытоживая свои очередные хождения по чиновникам,  выразила надежду на  то, что  все они сошлись на  необходимости обратиться  в прокуратуру, там, кстати,  уже находятся от них несколько заявлений, в том числе и от Общественной палаты РД.

Но, видимо, снова не срослось, если человек, который убежден, что нет смысла  переводить борьбу за свои права в эмоциональную плоскость, присоединилась к голодающим  с очень жесткими требованиями  к   действующей власти.  Еще при первом общении  в редакции  был удивлен взвешенностью и твердостью  гражданской позиции этой смелой женщины.

Несмотря на доходимое      порой до фарса  многолетнее   бездействие, казалось бы,  ответственных лиц,  в ней   чувствовалась  вера в то, что даже в таких условиях надо эту равнодушную чиновничью расхлябанность  целенаправленно пробивать упорством и апелляцией к здравому смыслу. И еще  Маржанат Арсланханова   убеждена в том,  что  если бы не такой настрой, не  такое осознание происходящего,  не  проживание  каждого дня по такому пониманию, она  бы давно  многократно схватила бы инфаркт или иное опасное заболевание.    Она считает безопасным и полезным  с холодным расчетом вести свой дневник и требовать  от чиновников хотя бы формально следовать закону. И то, что она дошла до участия в голодовке, ездила со своим протестом вместе  с единомышленниками, такими же страдающими от чиновничьего равнодушия гражданами в Москву, Маржанат считает  не истерикой с ее стороны, а усилением  и расширением протеста, попыткой довести такой опыт до других, как информацию к размышлению.

«Какой устоявшийся оптимизм, многие обзавидуются», – подумалось мне тогда.  Теперь могу добавить, какое у нас было  бы нормальное общество, если бы хотя бы каждый сотый или, на худой конец,  тысячный вел бы вот такую  частную политическую жизнь. Во всяком случае,  при таком раскладе поведения гражданского общества есть большая надежда, что   гораздо реже  будут протестные  выходы на площадь, как   логическое продолжение чиновничьей волокиты.

Ныне же, как становится все более очевидным,   чиновники держат население на скотском уровне,  вертикаль давить на чиновников, как на рабов, и все мы без реальных взаимоконтролируемых   институтов власти даже не марионетки,  а легко контролируемая электоральная масса в руках кучки  сановных сатрапов от «единороссовской» партийно – финансовой олигархии.  И представьте при этом, как будет выглядеть  и как будет восприниматься  в таких условиях протест против действий власти.

Тем не менее, растущие, как дрожжах,  механизмы коммуникации общества позволяют смотреть с оптимизмом  на рост гражданской активности. А соответственно – и на реформенное переустройство общества, при котором многим экспертам-политологам возможным видится, хоть и медленное и со скрипом, но существенное   изменение нынешней  навязываемой системно злоупотребительской  мотивированности  деятельности  чиновников.

Пока же, надо признать, не в состоянии  чиновник удержаться от соблазна не злоупотребить имеющимися огромными  полномочиями,  особенно при том, что делегированы они  ему  сверху и  никем  его действия системно не контролируются.

Поэтому очевидно, что мотивированность чиновников находится в прямой зависимости от активности гражданского общества. И никто, как известно,  сверху это довлеющее над нами  чиновничье  злоупотребление    минимизировать не станет.

Шарапудин Магомедов

 

ПОДЕЛИТЬСЯ