От имитации федерализма к унитарной сатрапии

0
1744

И снова  единый партийный   вектор созидания

Автор  Руслан Луговой в «Дагправде» разразился материалом с громким названием «Новый вектор развития Дагестана».  И с первых слов этот вектор развития, естественно, связывается с назначением Путиным Васильева навести у нас здесь порядок.

В чем же проявляются новые, надо полагать,  целенаправленные возможности развития республики?

Первый важный акцент автор делает на законе о местном самоуправлении, который называет  «одним из ключевых моментов к большим административным преобразованиям в России, способных усовершенствовать государственную систему управления страны и сплотить новую российскую нацию».  В чем же проявляется в законе подобная  его  высокая миссия?

Отмечаются разграничение полномочий  муниципалитетов, которая будет работать на прозрачность их работы, и усиление централизованной  унитарной системы управления, которая в отличие от федерального управления, когда можно делать все, что не запрещено,  устанавливает более жесткое требование – делать только то, что разрешено.

То есть, всем  гражданам,   по сути, придается статус госслужащих,  на которых и ныне распространяется правило  – не запрещено все то, что прямо разрешено законом.  Соответственно – право ссужается и  накрывается законом.

И вот какие отсюда  автором высвечиваются  достоинства унитарного типа – это отличная управляемость, отсутствие дублирования, прозрачность бюрократического аппарата. Если  же мы знаем, что чиновники и так функционируют по этому принципу, остается, что  власть добьется управляемости граждан, сделав из страны одно  громадное унитарное предприятие.

Теперь отсюда, на самом деле, понятно, почему отказались от всеобщих выборов глав регионов  и перешли на, по сути, назначение их президентом с  формальным утверждением  местным парламентом.

Тем более, что  это  поясняет  сам  Путин. Как он подчеркивает, это вместе с порядком формирования Госдумы по партийным спискам направлено на  обеспечение полнокровной системы представительности всех ветвей власти, которая по конституции предусматривает единую систему исполнительной власти в стране. То есть,  речь о расширенном правительстве, когда между министром и губернатором особой разницы не будет.

Внимание теперь, автор подытоживает для нас  то, за счет чего по большому счету нам достанутся эти унитарные ценности. Прежде всего, политическое единство страны, затем и единый центр администрирования через федеральные структуры. Поясняется, что этим достигается то, что закон в стране  должен быть один и  для всех.

И далее конкретизируется, что за этой реформой стоит  построение унитарной системы на технократических принципах. Это и  максимальное  автоматизирование  администрирования, и  сугубо менеджерский подход к управлению. И еще здесь, разумеется,  из требований на первом месте  жесткая исполнительская  дисциплина. Опять же отмечу, гражданскому  обществу с ее желательным стремлением  к горизонтальным связям  навязываются  принципы  сугубо унитарного предприятия.

Затем автор ссылается на  этноклановую  и коррупционно пропитанную  специфику Кавказа и тем объясняет назначение к нам  опытного  силовика Васильева.

И теперь главное – делается предположение, что унификационная модель государственного устройства  с усилением центра  может  содержаться и в  планах Васильева. И это, судя по обозначаемой автором необходимости,  может коснуться и региональных муниципалитетов.

Но напоследок  как же автору не обозначить, что эта модель государственного устройства диктует нам наша огромная территория,  которая нуждается в обеспечении безопасности и которую каждый, кому не лень,  пытался и пытается завоевать, лишить целостности.  А также подобную модель диктует усиливающиеся по всему миру сепаратистские тенденции  и необходимость нашему государству быть свободными  «от своекорыстных устремлений региональных элит».

А теперь остановимся на двух важных акцентах, которые также прозвучали в материале Руслана Лугового. Это то, что унитарность устройства, централизация власти   для России исторически родное состояние и потому федеративность  является для нашей страны  глубоко чужеродным явлением,  более приемлемым    для западных стран.

И еще: унитаризм, как подчеркивает автор, – это «вектор государственного созидания, который не всегда имеет чёткое идеологическое оформление, но зато всегда имеющий верную направленность».

Мобилизация к  выживанию

Да,  как считают ученые-историки, Россия  более 1000 лет была унитарным государством до провозглашения его якобы федеративности в 1917 году. А федерация, как известно, у нас именно делалась, а не возникала. О каком-то демократическом самоопределении населения и речи не было, все элементы некой федеративности на бумаге спускались сверху. И в итоге фактически унитарное  государство было провозглашено федерацией. И это  с незначительными изменениями при советах отражалось в, по сути,  фиктивных   конституциях, так как  содержали в себе принципы, которые фактически не работали.  А принцип был один – деспотический, который реально напрочь не воспринимал  никакой федеративности.

Но в то же время известно, что  жёсткая централизация в управлении тормозила развитие общества, сказывалось  и очень сложное по своей территориальной структуре устройство государства. И к чему в итоге пришли  с этим кризисом государственности  всем известно. По инициативе самого партийно-государственного руководства началось обновление экономических основ и политического устройства.

Кстати, здесь же отметим, что последний монарх  России не отличался такими полномочиями, как, к примеру, Путин. Дума даже обладала механизмом его отстранения от власти. И если  бы не революция,  то, как утверждают  многие ученые-политологи, общество наше могло пойти по пути установления реальной федерации и демократического устройства органов власти.

Что же касается  нового постсоветского  устройства государства, то снова пошла игра с федеративностью. То стихийно регионы сами  определяли в этом плане  нормы своих конституций, то какое-то время шел некий торг регионов с центром. Затем пришел Путин и  с ревизии нормативной базы начались почти революционные изменения в этой сфере. И мы помним и  о создание федеральных округов и института полномочных представителей Президента в них, и об изменении порядка формирования Совета Федерации, и об отказе от договоров между федеральным центром и субъектами, и о  приведении  конституций и законодательства субъектов в полное соответствие с федеральной Конституцией и законами.

Ныне более отчетливо понятно, что шла тогда  подготовка перехода к административному федерализму. Ведь и отказ от прямых выборов глав субъектов, и значительное сужение полномочий регионов привел к такому уровню децентрализации, что это оказалось, как теперь видим, в шаге от провозглашения унитарности  государственного устройства.

Ученые-политологи видят спасение российского федерализма в  мобилизации регионов для проведения преобразований “снизу вверх”.  Надежда при этом  на  существующую  неоднородность  регионов.  Лишь это, на их взгляд,  может послужить  спасением от трансформации федерализма реального в “административный”.

Пока эти надежды не оправдываются, и мы  уже видим,  как и так  довольно четкие очертания  унитарного федерализма вот – вот станут еще более ясными, чтоб затем официально конституционно обозначится жестким унитарным устройством государства.

А это, прежде всего   проявится в сфере законодательства, компетенция в которой полностью  сконцентрируется в руках федерального центра. Далее установится иерархия жестко функционирующей вертикали власти, которая приберет к рукам и законодательные органы регионов, которые президент страны может распустить при необходимости. А из прогнозов  нашего дагправдинского  автора и высказываний самого Путина можем предположить, что  и глава региона очень уже скоро  будет не только в состоянии кардинально влиять на  муниципальную власть, но и будет иметь право это делать по закону.

И, конечно,   унитаризация  страны  неминуемо приведет к  сокращению договорной практики разграничения компетенций между Федерацией и её субъектами. Так что, возможно, что будем жить по одной конституции,  необходимость в  региональных  конституциях может со временем отпасть.

И акцент здесь, по мнению ученых-политологов,  невольно падает на возникающую, конституционно обозначенную  возможность федерального центра  в одностороннем порядке отказаться от исполнения положений договоров, заключаемых с субъектами федерации. Чем же это унитарное государство отличается от сатрапии,  ведь при феодализме  и то четко и раз и навсегда  прописывались договорные отношения между неким иерархом и феодалами.

Если  ту выделенную нами ссылку автора  на чужеродность для нас федерализма можно воспринять в плане отсутствия практики реального федерализма, то его посыл на то, что выбранный нынешней   властью  вектор унитаризма – это именно то,  что нашей стране  необходимо, можно  подвергнуть серьезному сомнению его же  доводами, которыми закрепляется эта необходимость.

А он, напомним, главным достоинством унитарности страны выделял ее политическое единство, от одного упоминания которого нормальный свободно и здравомыслящий человек расстраивается до блевотного рефлекса. Более того, автор поясняет, что ныне  эта унитарно верная дорога «не всегда имеет идеологическое оформление».

То есть, выходит,  если раньше идеологически зашоренные властьимущие  искренне заблуждались, ведя нас по якобы верной дороге, то ныне имеем до цинизма упертую власть, которая  без всяких идеологических сказок  успешно централизует и унифицирует наше существование, чтоб также указывать нам  правильное, по ее мнению,  направление, если не к процветанию, то  к  выживанию точно.

Унификация полномочий вместо разграничения

И все-таки, какие же проблемы российского федерализма выделяют ученые-политологи? Почему власть его то имитирует, а то и, как ныне,  старается вовсе избавиться от него? И это в такой огромной многонациональной и многоконфессиональной стране.

У спущенного «сверху»  федерализма, как продукта договоренности политических элит, возникают серьезные проблемы управления из одного центра огромной территорией.

Именно поэтому, как указывает политолог О.Е. Кутафин,   при федерализме “открывается больше возможностей для устройства управления на местах в соответствии с их интересами, а интересы одного региона не приносятся в жертву других». В результате  чего, как он считает, «образуются многочисленные центры интересов, характеризующиеся своими особенностями, и вместо единообразия создаётся единство в многообразии, что и составляет высшую цель общественного развития”.

То есть, при этом важным считают  реальное равноправие всех субъектов между собой во взаимоотношениях с федеральными органами государственной власти. Различие  же  неминуемо проявится в экономическом потенциале, численности населения, размерах территории, географическом положении и т. д.

Надо отметить и такой важный момент,  который касается национального фактора.   Здесь правильным видится акцент на том, чтобы, к примеру,  принцип защиты национальных меньшинств не противопоставлять другим конституционным принципам государственного устройства страны. То есть, не  идеологизировать  подобные моменты, к примеру, приданием особых статусов. Это, на самом деле, выглядит, как «возмещение неравенства», которое на практике реализуется перераспределением средств в пользу малочисленных народов за счет многочисленных.

Основную  же проблему   нынешней российской федерации  ученые-политологи видят  в определении  компетенции федеральных органов власти.

А проблема же упирается  в то, что федерация не может обладать неограниченными полномочиями по управлению страной, она обязана делиться этими полномочиями с субъектами Федерации, без чего государственная власть не может носить демократический характер.

Субъекты Федерации заинтересованы в существовании сильной федеральной власти, наделенной широкими полномочиями для защиты и обеспечения общих интересов. Но в то же время, они не хотят утратить свою самостоятельность и обладать правом решать лишь второстепенные вопросы жизни своего населения. Это – объективное противоречие любой федерации, заставляющее власти тщательно и оптимально проводить разграничение компетенции государственных органов федерации и ее субъектов. А если не желать заморачиваться этим разграничением полномочий, то, конечно, неминуемо задействуется процесс унификации  регионов, названия которых со временем при завершении процесса можно заменить нумерацией на манер авторегионов.

Ручное управление вместо институтов и противовесов

А в целом же  федерализм в его современном прогрессивном прочтении не противостоит ни идеям самоопределения народов и развития национальной государственности, ни интересам регионов, их стремлениям к повышению своей самостоятельности.

Это, конечно, в том случае, если в стране реально работают демократические принципы конкурентности политического поля, разделения властей, которые, прежде всего, способствуют формированию единого и здорового правового поля.  Только в  таких условиях, согласитесь,  наиболее полно заработает такой огромный, как в нашей стране,  общий рынок капитала, товаров, услуг и иного взаимообмена.

Ныне нас активно  пугают вражескими кознями, необходимостью противостоять сепаратизму и регионализму. Но вместо того, чтобы  заложить и задействовать  механизмы противостояния всем этим опасностям в федеративное устройство страны,  опасности  эти  пытаются нейтрализовать за счет  разрушения федеративности, потери гарантий, препятствующих  усилению унитаристких, авторитарных начал в деятельности центра.

Власть, конечно, знает о мнении экспертов, что такая страна, как  Россия,  и  не сможет существовать иначе, как только в виде федерации. Но все же  до сир пор упорно  идет  по пути государства   с  двойной имитацией. С одной стороны,   имитируется федеративность, но с другой – идет имитация и унитарности.  Ведь, на самом деле,  не вписывается  в унитарное  централизованное государство, к примеру,  то, что региональные власти самостоятельно повышают себе зарплату, многократно превышающие зарплаты федерального начальства

Ныне, видимо, решили покончить с имитацией и  узаконить жесткую унификацию страны, усилив  ручное  управление  и создав  более благоприятные условия  реализации  ярко выраженных проявлений  авторитаризма.

Когда  отмечают, что формирование  реального  федерализма  возможно   тогда,  когда,  по  крайней мере,  власть и люди реально   будут  прислушиваться к мнению друг друга,  у нас обычно ссылаются на то,  что наше гражданское общество  пока еще очень   зеленое  и не готово  к включению  демократии.

С этим сложно поспорить. Но  сложно не согласиться с другим доводом, что  невозможно по самоучителю научиться плавать в пустыне.

Поэтому якобы необходимость  в нынешних условиях держать  в такой стране людей в ежовых рукавицах без права выбора, без права на безопасность и законность – это  даже не столько от Путина исходит,   это  явно  от лукавого, явно  продиктовано  шайтаном.

Шарапудин Магомедов

 

 

ПОДЕЛИТЬСЯ