Абдурашид Саидов: Рассказ о потерянном друге.

0
1316

Оказавшись в районе старого места проживания, где я работал и прожил около 30 лет, решил найти земляка, которого года три не видел. Номер его выпал куда-то, он не звонит, а общие знакомые спрашивают про него — а мне стыдно отвечать: «Не видел. Не знаю». И квартиру не помню, то ли 9-й, то ли 10-й этаж на Милашенкова. Надеюсь соседи поправят с квартирой, если не туда позвоню в дверь. С этими мыслями сворачиваю с улицы во двор, паркуюсь и …вот он, Амин, куда то торопливым шагом идет! Как говорится, на ловца и зверь бежит. «Амин!» – кричу. Он совсем в другую сторону поворачивает голову. «Я здесь, Амин, поверни голову налево!». Обрадовавшийся Амин бежит ко мне.

Амин цумадинец. Рано лишился отца, воспитывался и учился некоторое время в интерате Арани Хунзахского района, детство летом проходило в Агвали. Учеба ему не давалась, окончив 8 классов пошел учиться в ПТУ в Каспийске. На олимпиаду 1980 г командировали строителем в Москву. Так и остался в Москве. Трое детей, работа то на заводе «Станколит», то в ЖЭКе — малярные, штукатурные работы, плиточник и все остальное.

Добрый, доверчивый, наивный как ребенок. Мы с ним общались довольно часто — и жил в одном районе, и поликлиника, где я работал была его родной поликлиникой. Все врачи и сотрудники знали его как моего друга и земляка. Была одна слабость: как и у всякого представителя рабочего класса — тяга к горячительному. Иногда по этому поводу у нас бывали жесткие разговоры. Даже капельницы ставил, проводил несколько сеансов очищения, печень подлечивал — с кратковременным эффектом.
Парень в те годы был хохмач. Веселый, позитивный, добрый, его обманывали – «Ну, так получилось, что ж делать!» («Щибха гьабила, масхъаралда кунаха, гукканаха дун!). – его ответ. Беззубый.

Несколько штрихов к его портрету. Год 1992-93. Вечерняя смена. Зима. Кругом завалено сугробами. Где-то около 19 часов медсестре говорю, чтоб она подстраховала меня, а в случае необходимости вызвала (жил через улицу напротив поликлиники) и ухожу на час раньше с работы. Только сел ужинать, звонок. Звонит Амин. Говорит, что порезал руку. Порезал еще после обеда. Ходил куда то за помощью, перевязали и всё. Повязка мокнет. По голосу – «хороший». Отругал его за то что полдня гулял с такой рукой, велел придти завтра утром на прием и бросил трубку. А сам думаю: «Вдруг серьезное ранение, ведь как он сказал, циркульной пилой задел». Тут же звоню Амину. Поднимет трубку дочь. «Сейчас же берите такси и с папой в поликлинику!»

Пока Амин развязывает многослойную, пропитанную кровью повязку, я обрабатываю свои руки и готовлюсь зашивать. Медсестра спрашивает: «А обезболивать чем будете?». Громко, чтоб Амин слышал, отвечаю: «Никакого обезболивания! Он уже готов! Надо будет добавлю – стукну по башке и оглушу!», а сам говорю медсестре что набрать для обезболивания. Надев перчатки, подхожу к Амину. Рука уже готова. Тут я чуть не упал! Кисть, как пополам сломленный хинк1, половина кисти с ладонной стороны перерезана и часть кисти с пальцами на 90 градусов висит на коже и подкожных тканях тыла кисти! Сухожилия, сосуды, кости — напролет перепилены! И я тут бессилен! Я могу только ампутировать кисть, а шить сосуды, восстанавливать кисть только в стационаре, и то не во всех — микрохирургия!

Тут я на аварском говорю Амину: «Гьанже дудаго роци къазабе гьеб квер, вахьна!» (Теперь ты свою руку себе в задницу засунь!» Держа другой рукой висящую кисть, Амин мне говорит: «Гьадинаб квер кинха дица роци къазабила? Цин букъехале!» (Как же я такую руку-то засуну? Ты зашей сначала!». И это он говорит с таким удивлением и досадой, глядя мне в глаза. Тут у меня всё зло прошло. Медсестре говорю, чтоб она срочно наложила стерильную повязку, снимаю перчатки и выхожу из поликлиники с Амином. Мы молчим. Он думает, что я его домой отвезу. А сами едем в 6-ю городскую больницу на Басманной. Больница, специализирующаяся на кисти. Где есть микрохирургия.

Рабочий человек, человек, для которого руки являются главным инструментом заработка может остаться без руки. Нахожу дежурного врача, объясняю ситуацию, представляюсь как коллега, описываю увиденную мною картину. Амина тут же поднимают в операционную микрохирургии и мы с дочерью Амина возвращаемся домой. Кисть СОХРАНИЛИ. Правда, чувствительность снижена, холод или тепло не чувствует совсем, а функция на 80 процентов восстановлена. Потому зимой Амин на левой руке всегда носит меховую рукавицу.

В 1987 году делал ремонт в своей квартире. Паркет нужно было в небольшой комнате положить. Рекомендовали постелить оргалит. Ищу — не могу найти. А купить стройматериал в те годы было нереально. Надо было долго искать на стройках, где рабочие воровали и хоть за бутылку водки отдавали или продавали. Как то был в здании РОВД, что расположено напротив моего дома. Читал лекцию ментам об оказании первой медпомощи. Коридор там раскурочен, обивка стен и полы сняты, по стенам стоят приложенные листы оргалита, идет ремонт. Там же и дежурка со стеклянным огромным окном в коридор. Думаю, надо бы здесь скоммуниздить этот проклятый оргалит — паркет стоит месяц, а работу начать не возможно!

Звоню Амину. Прошу явиться в рабочей одежде, прихватить с собой еще одного в рабочей одежде. Сам одеваю грязную ватную зэковскую фуфайку, такие же старые сапоги, ушанку и втроем направляемся в воскресенье в милицию. (предварительно я проверил — нет ли там рабочих, которые производят ремонтные работы — их нет, материал стоит в коридоре напротив дежурного. Смело заходим в коридор. До этого долго мучился с карандашом над ухом — ну никак не получается фиксировать карандаш над ухом! Засунул его под ушанку, чтоб торчал над ухом — я ведь рабочий! Взял рулетку, молоток. Уверенными движениями я стал мерить коридор, ставить метки на стене. Перетаскиваем материал то туда, то сюда. В один момент, когда дежурный отлучился, я своим помощникам говорю: «Берем по два листа и выносим!». Так мы вынесли из РОВД 6 листов оргалита, перешли улицу и поднялись ко мне. И, соответственно, пошли паркетные работы. Мы просто забрали листы оргалита. Не надо тут…..

1990-е. Амин жалуется, что не может найти работу. «Раньше только москвичей брали, теперь как только узнают, что у меня московская прописка — отказывают!» – возмущается Амин. Ему не понять, что лучше брать бесправных узбеков или таджиков за копейки, чем москвичей, которые могут и пожаловаться.
Нужно было положить кафель на стену. 3.0 м*1.2 м. Чем платить кому то другому, подумал дать возможность заработать Амину. В поте лица трудится Амин. Работа не движется. Спрашиваю: «В чем дело?». «Блин, кладу слева направо, пока до другого края дойду – плитка слева «т1ап» — и падает! Не знаю, в чем дело». Говорит Амин. Я отвечаю, что если бы я знал — я бы сам положил. С горем пополам Амин выполнил свою работу и я рассчитался с ним. В эти дни он чувствовал себя не совсем хорошо.

Как то с друзьями сидим. Говорим о политике, о депутатах, министрах, о том, что происходит в стране и в мире. И Амин с Раджабом (другой «Станколитовец» цумадинский) со мной в этой кампании оказывается. Они долго и скучно нас слушали, вдруг Раджаб говорит: «Дунялалъеги гьеч1ев, ахираталъеги гьеч1ев гьев Гайдарил бицунел рук1инч1ого, т1олеб жогойиш гьеч1еб гьаниб? Амин кьижун кколев вуго нужор хабаралдаса!» («Чем говорить о Гайдаре и прочем мирском, может нальете что нибудь? Амин засыпает от вашего разговора!» – на аварском конечно сочнее это звучит.

Все эти и другие воспоминания в голове, пока с ним болтаем на Милашенкова. Приглашает подняться к нему. Из-за ограниченности времени отказываюсь. «Тогда подожди здесь, я сейчас хоть какие-нибудь сладости вынесу — нам из Ботлиха на уразу прислали пироги, другие сладости!» – говорит Амин. С Ботлихского района был у него зять. Несколько лет тому назад прямо около дома его пристрелили. «Вот на этом месте убили его! Два выстрела — и ушли» – говорит Амин указывая на тротуар, где мы стоим. Выясняется, что несколько лет тому назад он перенес инфаркт миокарда.

Спрашиваю: «Инвалидность признали?». Оnвечает, что и не подвал документы на МСЭК. «А что это мне даст?» – разводит руками Амин. Я ему отвечаю, что в Дагестане люди деньги платят за инвалидность, а ты тут положенную и бесплатно не оформляешь! Объяснил, что будут льготы на коммунальные услуги, бесплатные лекарства, прибавка к 13 тыс пенсии, подсказал к кому подойти и передать от меня привет в поликлинике и чтоб завтра же начал оформлять инвалидность. Обмениваемся телефонами, друг другу обещаем общаться, созваниваться, расстаемся. Вот такая приятная встреча с потерянным мною земляком состоялась месяц тому назад.
Вчера решил набрать к Амину. Обрадовался. Рассказал, что врачебную комиссию уже прошел, все без проблем, через неделю вызовут на МСЭК и вопрос с инвалидностью должен решиться.

Теперь и мне спокойно. Позвонит кто из Дагестана и спросит про Амина. Мне стыдно не будет. Мне не придется отвечать: «Не знаю, давно его не видел!»

Абдурашид Саидов

ПОДЕЛИТЬСЯ