Насколько правитель Абдулатипов уязвим без придворного шута?

0
464

Для меня было откровением то, что, к примеру,  немцам незнакомо понятие свалка.

У них, во-первых,  более половины мусора  перерабатывается, во-вторых,   для немцев стало железным правилом отправлять пластик и упаковку в желтый контейнер, бумагу и картон – в белый, органические отходы – в коричневый.  Отсюда и результаты, в том числе чисто экономические, немцы за счет органических отходов производят ежегодно  до 10 млн компоста, став тем самим крупнейшей  компостной державой, обладателем гигантского количества экологически чистого природного удобрения, наиболее эффективно улучшающего урожайность.

А главное –  там иностранцам лучше побыстрее научиться выбрасывать мусор в «правильный» контейнер, в противном случае можно получить строгое внушение от стражей правопорядка или выволочку со стороны любого прохожего.

Правда,  навести такой же порядок  с мусором в головах и душах людей там тоже сложнее. Но, согласитесь, раз в одном преуспели, так и в другом определенные достижения более возможны, чем в странах, где  люди, в том числе и властьимущие своим отношением к чистоте  все   более  нагнетают ситуацию невозможности   избавиться от свалок мусора, вынуждены  защищаться  от них,  организовывая спецсвалки  или все время перекладывая  эти кучи нечистот   с одного места на другое.

И,  разумеется, куда больше усилий нам приходится прилагать к тому, чтобы бороться с тем, какое неблагополучие царить у нас  и в плане деловых качеств,  и в следовании морально-этическим нормам. И если сравнить   наше технологическое отставание от немцев  в  переработке мусора с тем, как у нас  и у них устроено общество, то стоит ли удивляться тому, насколько для нас,  к примеру,  стало нормой дача взятки должностному лицу.

Но как мы научились  складывать и сжигать мусор подальше от жилья,   успокаивая себя тем, что это  лучше, чем разбрасывать его  повсюду,  примерно так же мы приспосабливаемся к тому, чтобы  утопать  в морально-нравственных нечистотах,   внушая себе при этом, что  вред их воздействия будет меньшим, если   эту реальность не признавать официально, прикрывая ее правильными нормативными документами.

При этом не на том хочу сделать акцент, что наше общественное устройство направлено на то, чтобы выворачивать и выплескивать наружу нечистоты в головах и душах людей. Это, как известно, исходит хотя бы из того, что мы вместо делегирования решений  практикуем делегирование полномочий, ставя тех же чиновников перед  непреодолимым соблазном воспользоваться ими в личных целях.

Речь же пойдет    об одной  ассоциативной особенности граждан, которая, видимо, формируется  в рамках   нынешней  системы власти и  которая опять же ставит нас в те условия, когда большее зло признать, что мы по уши в дерьме, чем  само нахождение в нем.

К примеру,  мы на каждом шагу встречаемся с необходимостью дать взятку,  а также до нас  из всех информационных щелей  просачиваются  примеры дачи взятки и принятия или вымогательства чиновниками денег  за ту или иную услугу, за которую  они получают зарплату.   И подавляющее большинство жителей страны к этому привыкли, они  это обстоятельство приняли как должное, словом – свыклись с этим и активно снабжают подаяниями «лапы»  чиновников.

Очевидно, что  имеем почти  такое же  состояние, как и у   тлеющего мусора,  в сложившейся   декларативной борьбе  с коррупцией, которая сводится к тому, что чем выше чиновник по вертикали, тем он яростнее говорит о недопустимости этого зла,  и в итоге –  кое-кто порой оказывается за решёткой.  А в целом,  как не налажена система переработки мусора, так нет и системной борьбы с коррупцией со взаимоконтролем в этом деле институтов власти.

Но о критичности, о степени пропитанности   нашего  общества  этой  соблазнительной заразой говорит то, что    на практике будничности   коррупционной составляющей сложились некие номенклатурные  нормы, переступание которых вызывают со стороны окружающих  осуждение, порицание и даже протестные высказывания.

Среди чиновников, как известно,  анафема тому,  кто с бюджетом и, по сути,  «общаком» обходится,  как со своим карманом, не соблюдая сложившиеся в их корпоративе  правила перераспределения его содержимого.  И потому  предосудительна всякая импровизационная неосторожность, которая в итоге привела к огласке и необходимости реагировать  спецорганам.   И так сложилось, что  от уголовщины, как правило,  отмажут, но затем найдут какое-то мелкое нарушение и уволят или накажут, переведя  на менее доходное место.

Среди граждан тоже   предосудительна чрезмерная жадность, в частности, уход от сложившихся ставок лица,  берущего их подаяния.  Но почему-то особое неприятие у них  вызывает чиновник, который  делает это без соблюдения некоевого этикета  взяткополучателя, который в других случаях  ведет себя, как им видится,  менее цинично. А вот совершенно неприемлемым видится гражданам,  дающим и не дающим взятки,  то, когда чиновник официально, в присутствии большого количества людей  начинает говорить о необходимости дать на лапу или же пытается как-то оправдать подобные действия.

Иначе говоря, выходит,  мало кто отнесется равнодушно к тому, когда кто-либо станет говорить о взятке официально те вещи, которые он в будничной жизни воспринимает спокойно, даже со снисходительным  пониманием. К примеру, существует даже такое  мнение, что в действующей системе власти взятка – эта вещь вынужденная и в какой-то мере необходимая для повышения эффективности работы чиновников.  И теперь, если  представим эту мысль на устах чиновника с трибуны какого-либо совещания, то это явно  будет встречено  жестким отпором  и  гневным  неодобрением.  То есть,  куда ни крути, имеем  в обществе положение, когда, как минимум, большинство граждан в здравом уме, твердой памяти готовы совершать каждый день  злостное преступление,   глубоко   осознавая  всю полноту незаконности и греховности этого действия.

И все-таки что же в такой обреченности давать всем на лапу позволяет людям  инстинктивно  сохранять необходимую в таких случаях надежду, что эта обреченность не будет вечной.  Ведь при  всей их самообреченности  эта надежда  ярко проявляется в том же неприятии официального признания того, что они делают чуть ли не ежедневно.   Для большинства людей эту  надежду дает  их  мифологизированная потребность верить    в то,  что есть еще в республике, стране те, кто могут повлиять на ситуацию.  Это на данный момент  для дагестанцев  Путин  и Абдулатипов.

С Путиным пока все боле-менее благополучно, он для  населения пока относительно свят и безупречен. Да,  говорят, что он чуть ли не самый богатый человек в мире, что у нас люди тем богаче, чем ближе   к нему.  Но он активно заботиться о стране, довольно внимательно следить за базаром и тем дольше будет Путин у руля, тем  потенциально больше у каждого из нас стать ближе к нему.  А вот у Абдулатипова со всем этим то и дело возникают проблемы.

Если имеющиеся проблемы с деньгами, состояние  бюджета   дагестанцы  привыкли связывать с именем Путина и  поэтому не так остро реагируют на неблагополучие  в этой сфере, то  казусные  последствия попыток  Абдулатипова поговорить с народом воспринимаются многими довольно негативно.  Ведь то и дело эти беседы с народом  заканчиваются то, как у Черномырдина, своеобразными афоризмами, то,  как у Жириновского, невольными  грубоватыми выпадами против кого-либо.

И вот  это воспринимается гражданами  то недовольным  ропотом на кухне, то закулисными  нелестными высказываниями, а то и протестно, как это, к примеру,   сделали женщина и депутат, вышедшие недавно    на  одиночное  пикетирование с плакатами, которые были направлены на его  очередные  неосторожные высказывания.   Соответственно – все это, разумеется,   серьезно влияет на имидж главы республики.

Что касается пикетов на привластной площади, они, как известно,  связаны с тем, что  накануне  Абдулатипов  на одном из  форумов честно признался, что  тоже приходилось  давать  взятку, назвал  при этом адресата, обозначил повод, сослался на мотив,  и еще  так случилось,  что некорректно выразился, как сообщалось в прессе, по  отношению к женщинам.

Тут же, как известно,  пошли в прессе ссылки на  уголовный кодекс с  обозначением повода  и достаточных  оснований   в заявлении Абдулатипова  для   возбуждения   уголовного  дела. А также на площади столицы состоялись те пикеты в связи с  уже высказываниями  главы республики  о женщинах.

В  «уголовно окрашенном»  признании Абдулатипова о даче взятки  ничего из ряда вон выходящего не вижу, но глава республики должен был ожидать примерно такую реакцию, которая прозвучала в прессе и интернете.  Что касается слов, обращенных к дамам, то это прискорбно,   и в любом более цивилизованном обществе чиновник, сказавший такое,  неминуемо вынужден был бы подать  в отставку.

Но в нашем обществе все настолько, по сути,  феодально устроено, что  реакция граждан на неверные шаги правителя или  подавляется  силовым воздействием, или воспринимается  игнорированием, а  то  и  порой нейтрализуется  внушением, что не было  никакого такого неверного шага. И то обстоятельство, что такие меры результативно работают, – это, согласитесь, проблема, корнями своими уходящая в рабовладельческий строй и практически не поддающаяся минимизации.

В данном конкретном случае власть со ссылкой на аудиозапись образовательного форума «Новое качество-новые цели»  заявляет, что нет там слов, сравнивающих женщин с коровами. Кстати, то же самое опять же со ссылкой на аудиозапись утверждают и некоторые относительно независимые журналисты.

Будучи в курсе тех проблемных словесных перлов, которые  выдает Абдулатипов, веря в то, что не бывает дыма без огня, а также исходя из нормальной ориентации Абдулатипова, в окружении которого много стройных помощниц,   больше допускаю, что аудиозапись  ради такого дела  по обереганию имиджа главы республики можно и  подкорректировать. Исходя из этих же соображений и зная  исконную предрасположенность к компромиссам журналистов,   больше не верю,  чем верю,  их утверждениям,  что глава такое не говорил.

А теперь хотелось бы  посоветовать  Абдулатипову и всем другим главенствующим чиновникам  вспомнить, что издревле цари и короли, у которых тоже нахождение у трона сопровождалось   ежедневными стрессовыми хлопотами,  держали при себе шутов, так называемых,  узаконенных дураков, которые на самом деле должны были отличаться смышлёностью, наблюдательностью,  пытливостью  ума, пронырливостью.  То есть, в  их обязанности  входило  не  только развлечение  сюзерена,  перед ними больше стояла задача  стать   его советчиком, его глазами и ушами, быть в курсе всех дворцовых событий.   И считалось,  что правитель без шута   во многом  становится  уязвим, так  как,     в той или иной мере, самому приходилось   делать то, чего, кроме шута, никто не мог исполнить.

Да, шуты, помимо того, что славились соленым остроумием и веселым нравом, не могли носить оружие, а также имели неочень приемлемые ныне  знаки отличия. К примеру, колпак с нашитыми на него ослиными ушами и серебряными бубенцами.

Во-первых, от этих  скоморошных подробностей   легко можно отказаться и продумать атрибутику современного звучания. Во вторых,  придворным шутом и тогда мог, и, тем более,  ныне может  стать  человек с солидным социальным   статусом.

Важно только   законодательно  наделить эту важную персону  некоторыми эксклюзивными правами, которыми обладали королевские шуты. Прежде всего, отметим, что только они могли серьезно  возразить сюзерену, их нельзя было подвергнуть насилию, даже вызов шута на дуэль считалось делом сомнительным для чести аристократа, дворянина.

Эта уникальная должность давала и много других  преимущества царствующим особам.  Руками шута  всегда можно было унизить того, о кого не стоит марать собственные руки, шута часто использовали в роли провокатора, он  тем самим мог заставить раскрыться многих недоброжелателей своего  сановного соправителя. Шут, к тому же, обладал  эксклюзивным  правом или даже долгом говорить правду  «особо опасным» царям и  королям, ему дозволялось даже жестко пошутить в их присутствии.

Правда, и в те далекие времена иногда это стоило им головы, но гораздо чаще даже не вполне вменяемый  сюзерен  вынужден был считаться с тем,  что жестокие насмешки собственного шута – очень опасный признак и что над  этим  необходимо задуматься, если еще осталось чем.

Кстати,  возвращаясь к взяткам, надо отметить, что Петр I при помощи шутов боролся с вековым затворничеством у русских в пределах своего двора, чванством, барством, а также  взяточничеством, как среди своего окружения, так и среди широких слоев  россиян. И даже так: благодаря шутам он во многом  одолел неприятие в обществе  просвещения.

Петр I  и многие другие правители  еще  тогда   осознавали, что указами,  тюрьмами,  ссылками и  вырыванием ноздрей  не сокрушить  всего враждебного им и   что многое  может сделать меткое слово,  сказанное тем же шутом.

Потому  и нашему правителю Абдулатипову, думаю,  следует к этому пристальней присмотреться и подумать над тем, как минимизировать свои издержки и в разговоре с народом,  и во взаимоотношениях со своим окружением, и в борьбе с социальными  язвами, и  в развитии  экономики республики.  Некий прагматичный и веселый, по шутовски осведомленный и дальновидный, а также  напичканный прибаутками, поговорками, анекдотами  главный советчик   ему явно необходим.  Но где его найдешь при  сложившемся  «аукционном»  подборе   кадров? И как его в нынешних условиях  наделить шутовского уровня иммунитетом?

Ничего невозможного в этом не вижу.  Во-первых, неглупых и веселых советчиков, которые ныне вместо бубенцов гремят спецсигналами,  вокруг Абдулатипова довольно много, есть на ком при желании остановиться, во-вторых, для усиления роли придворного шута необходимо поднять статус правителя, объявить Путина, как многие эксперты предсказывают, лидером нации, а Абдулатипова назначить пожизненным наместником в нашем регионе.

В этом плане могут предложить, чтобы     нынешных исполнителей  роли придворного шута в регионы  назначал сам  глава  страны и наделял их  при этом  некой пожизненной  неприкосновенностью.  Можно и так.  Вот и карты вам в руки.  Но  лидеру нации в такой огромной стране тоже просто необходим, скажем так,  эксклюзивный шут.  И еще, к примеру, власти любят придумывать различные наказания, вот  в связи с этим вполне было бы уместно    того, кто подверг насилию придворного  шута, повергнуть серьезной обструкции  из разряда кастрации, лишения гражданства или, по крайней мере, высылки на Дальний  Восток  для освоения целинных земель.

Все  эти, казалось бы,  фантазии к тому, что общество наше  ныне  институциально  так устроено, что  идущему  с вертикали власти и   не ограничивающемуся ничем самодурству  необходим  хотя бы такой,  шутовской противовес.  С другой стороны, и правителей наших можно пожалеть, которые сутки напролет  без устали перебирают богатства страны, ни сна нормального, ни покоя наедине с семьей, чуть не так выпустил пар – полно «аяяйствующих»  недругов, ни тем и  ни с тем поделился – на волоске от отставки.  Шуты для них в самый раз, с их подачи и пар можно выпустит на любой манер, с ними и совет можно держать по любой проблеме –  наверняка, помогут, во всяком случае, не предадут точно.

Другое дело – мир изменился, суета кругом кромешная.  Потому, видимо, юродивые ныне не в почете у граждан и не в фаворе у власти.   Правда, отношение к миру, похоже, изменилось не очень.  Это видно хотя бы из того же, как у нас  люди, что и прежде, мусор собирают в одну кучу, а власть занимается перекладыванием мусорных свалок с одного места на другое.   Отсюда и общественное устройство, когда граждане почти никаких решений по  обустройству своей жизни не принимают,   а    делегирование   ими  полномочий    способствует тому, что,   во – первых,   на властную поверхность  бурно всплывает все легковесное, во-вторых, соблазны у тех, кто таким образом обрел некие полномочия,  практически  ничем не ограничиваются. Отсюда и воровство, как правило, вагонами или миллиардами.   Оттого  же  и сотни миллионов нищих в столь богатой ресурсами стране.

Но есть одно обстоятельство, которое вселяет надежду, что не вечно будем      в том месте, откуда Абдулатипов так  упорно пытается   нас вытащить.  А надежда на стремительно растущий уровень коммуникации,  уровень горизонтальных связей,  сплетающихся, благодаря тому, что  люди ныне  очень активно  осваивают  параллельный виртуальный мир.  Думаю, не так уж далеко то время, когда  что-то реально измениться в сторону развития  самоуправления, когда  не будет необходимости  во всем делегировать полномочия, полные соблазнов,   а появится возможность  постепенно  учиться делегировать решения, согласовывать их, рождать тем самим новые решения, чтоб выполнять их или  делегировать дальше.

Во всяком случае,    даже небольшие  подвижки  в этом деле избавят нас  от необходимости думать о механизме   отбора в помощь нашим    правителям узаконенных  мудрых и веселых шутов-государственников.

Шарапудин Магомедов

ПОДЕЛИТЬСЯ