Джонрид Ахмедов:  «Журналистика – душа моя!»

0
1665

 

Человек, которого можно было бы не представлять. Если оглянуться назад и оценить вклад Джонрида Назировича в дагестанскую журналистику, то каждый поймёт, что он лучший из лучших.

Время безжалостно к талантливым и интеллигентным людям. В двухтысячных годах он ушёл с головой в написание книг и преподавание. Сегодня Джонрид Ахмедов из-за болезни отошёл от дел и находится в кругу семьи. Пожелаем ему здоровья и сил. У нас есть уникальная возможность представить читателям автобиографический материал Джонрида Назировича, повествующий о дагестанской журналистике второй половины XX века.  Биография автора связана и с историей газет «Дагестанская правда» и нашего «Комсомольца Дагестана».

 

Джонрид Ахмедов

Оглядываясь назад, вижу, что вся моя жизнь с самого раннего детства была сориентирована на получение журналистского образования, на то, что я должен стать творческим работником, писать книги и статьи об интересных людях и событиях родного Дагестана. Мой отец, Назир Агабекович, рассказывал мне о своём любимом дяде (брате его матери) Раджабе Амирханове, который жил в 1913 – 1914 годах в Баку и стал ближайшим соратником Саида Габиева, основал две газеты – «Заря Дагестана» и «Мусульманская газета» в городе Санкт-Петербурге. Он рано умер, и Саид Габиев тогда напечатал печальный некролог, в котором искренне писал: «Не знаю, кто больше любил «Зарю Дагестана» – я или он». Отец всегда с восторгом отзывался о своём дяде, наверное, имея тайную цель – чтобы его старший сын пошёл по журналистским стопам Раджаба. Более того, когда я родился, в начале 30-х годов ХХ века, он назвал меня Раджабом (у меня до сих пор хранится копия моей метрики с именем Раджаб, полученной из Центрального государственного архива РД). Но моя бабушка воспротивилась решению отца, сказав, что «это имя принадлежит двум моим братьям, они ещё молоды, у них могут появиться мальчики». Отец вынужден был искать новое имя.

Работая литературным работником тюркской газеты «Дагъустан фукъараси» («Дагестанская беднота»), он, печальный и грустный, поделился со своим другом, журналистом Алмасом Йылдырымом, гнетущей мыслью. Тот долго шарил глазами вокруг и вдруг просветлел:

– Назир, ты чего печалишься? На нашем столе лежит раскрытая книга. Посмотри на обложку её. Что там написано?

– «Джон Рид. Десять дней, которые потрясли мир». И что? Назвать сына Джоном?

– Да нет. Назовем его Джонридом, объединив имя и фамилию выдающегося американского журналиста. Сейчас многие дагестанцы именуют своих детей необычными именами. Джонрид! – послушай, как хорошо звучит…

И отец согласился со своим другом. Так я стал носить это звучное имя.

Что же касается меня, то я уже в зрелом возрасте, начиная со старших классов махачкалинской мужской школы №1 имени В. И. Ленина, избрал знаменитого американского журналиста своим кумиром – и с тех пор ни разу не изменял ему. Я читал и знаю все книги, написанные им или повествующие о нём. Они всегда со мной, в моей домашней библиотеке.

Во-вторых, немалое значение для меня имело то обстоятельство, что мой отец был в числе близких друзей и авторов статей первой лезгинской республиканской газеты «ЦIийи дуьнья» («Новый мир»), выходившей в Махачкале в 1928 – 1931 годах, и ответственным секретарём второй республиканской газеты, издававшейся с 1943 года. В-третьих, за год до окончания школы меня назначили редактором школьной стенной газеты, что, конечно, повлияло на избрание мной журналистского поприща…

Ребята наш класс называли «гвардейским», ибо отличительной чертой их было стремление к прочным знаниям. Поэтому неслучайно один из наших учеников (Артемьев) получил золотую медаль и четверо – серебряные. Остальные, в том числе и я, были близки к их успехам. Кроме того, у нас, ребят, была крепкая дружба, которую мы пронесли через всю жизнь. Серебряный медалист Владислав Фоменко окончил Московский энергетический институт, строил в Сибири Братскую ГЭС, стал Героем Социалистического Труда. Обладатель серебряной медали Сергей Самылов, окончив с отличием Московский механический институт, многие годы работал на предприятиях атомной промышленности. В этой сфере трудился и серебряный медалист Абдул Гусейнов, Демир Мирзоев, завершивший учёбу на факультете геологии МГУ, стал позже директором Института геологии ДНЦ РАН. Борис Дадашев после успешного окончания Московского энергетического института работал в Министерстве электрификации СССР. В Москве обучались и другие наши выпускники: Артемьев, Степанов, Серенко, Живодёров, Мамедзаде, Шульман, Ташлицкий, Абрамов и другие.

Всю свою сознательную жизнь, взяв в пример журналиста и писателя Эффенди Капиева, я веду дневниковые записи. В одной из них я писал: «Мне кажется, что, учась в школе, мы не задумываемся над тем, что она нам даёт, какой след оставляет она в нашей жизни. С годами всё более и более отдаляемся от школы, и, поверьте мне, все прошедшие годы родную школу, любимых учителей я вспоминал часто. Да и не только я, но и все мои однокашники признаются в этом. В школе зародилась дружба наших ребят, которая не тускнеет с годами».

В те послевоенные годы руководство страны отпускало нацреспубликам льготные места для поступления представителей местных национальностей в различные вузы СССР. В Дагестане приёмные экзамены проводились в здании тогдашнего Даггоспедуниверситета (угол Дахадаева и Даниялова), но конкурс у нас был более слабый. Если, например, в МГУ на каждое место на факультете журналистики претендовали 25 человек, то в Махачкале в конкурсе участвовали четыре человека на одно место. В результате вышли победителями: аварец из Чародинского района Омар-Гаджи Шахтаманов (позже видный поэт) и ваш покорный слуга. В конце августа 1950 года два пассажирских вагона, заполненных горскими студентами, едущими в Москву и Ленинград, на махачкалинском вокзале присоединили к проходящему поезду «Баку – Москва», и все мы на третьи сутки прибыли на Казанский вокзал Москвы. Встречавшие нас представители Дагестанского представительства развезли на автобусах парней и девушек по студенческим общежитиям. Студентов МГУ повезли мимо метро «Сокольники» к берегу реки Яузы, где по адресу ул. Стромынка, 32 был расположен большой четырёхэтажный замкнутый университетский городок, который мы называли «Стромынкой».

В первые четыре года мы жили в этом общежитии, а занятия проходили в главном корпусе и в здании, где помещались факультеты филологии и журналистики (ул. Герцена). На пятом курсе каждому из нас, гуманитариев, выделили одноместные комнаты со всеми удобствами в здании на Ленинских горах с тем, чтобы мы спокойно написали дипломные работы и успешно сдали госэкзамены. В сентябре 1950 года мы, группа дагестанских студентов, сфотографировались в фотостудии, которая находилась в Театральном проезде.

С первого дня учёбы деканат поручил мне быть старостой четвёртой английской группы, куда входили мой земляк Омар-Гаджи Шахтаманов, несколько кабардинцев и балкарцев, ребята из русских областей. Эту обязанность я выполнял до окончания вуза.

Все пять лет я учился упорно и прилежно, в основном на отличную стипендию. Занятия были настолько интересными, что за пять лет учёбы я ни разу не пропустил ни одного урока.

На факультете журналистики особое внимание придавалось обучению студентов написанию статей, корреспонденций, очерков, фельетонов, литературной обработке писем читателей и корреспондентов, прохождению практики. Я, например, два месяца подряд практиковался в многотиражной газете второго московского завода «Шарикоподшипник», на страницах которой было опубликовано немало моих материалов. Вместе с однокурсником Валерием Алексеевым мы долгое время сотрудничали с редакцией газеты «Московский комсомолец», где время от времени появлялись наши статьи и заметки. Дважды летом 1952 и 1954 годов я проходил производственную и творческую практику в редакции газеты «Дагестанская правда», итоги которой каждый раз обсуждались на факультете и были оценены на «отлично». Весной 1955 года мы с однокурсником из Литвы Альгирдасом Бручасом написали большую статью, посвящённую 200-летию Московского университета, и отправили в адрес редакции «Комсомолец Дагестана», редактору Шихсаиду Исаевичу Шихсаидову, который опубликовал её и впоследствии прислал нам гонорар и благодарственное письмо.

К концу 1954 года заведующий кафедрой зарубежной журналистики Ясен Николаевич Засурский (ныне он – президент факультета) предложил мне написать дипломную работу об истории прогрессивной печати Южной Африки. Я тогда неплохо владел английским языком и потому сразу согласился на предложение Засурского. Не откладывая в долгий ящик,  отправился в газетный зал Ленинской библиотеки, где была сконцентрирована вся мировая пресса. В течение трёх месяцев я изучил содержание двух газет «Умзебензи» и «Нью Эйдж» на английском языке, сделал необходимые выписки и затем в течение двух месяцев написал и отпечатал на машинке дипломную работу, которая после защиты была оценена на «отлично». Однако чтобы получить красный диплом, мне не хватило одной пятёрки.

После завершения учёбы в МГУ в 1955 году я был направлен на работу в редакцию газеты «Дагестанская правда».

К работе я приступил 1 августа 1955 года. В то время газета выходила на русском языке, а национальные издания, потеряв свои названия, стали дублировать материалы каждого номера русского издания. Главным редактором этой объединенной газеты был Гаджи Апаевич Аликберов, его заместителями были редактор русского выпуска Александр Михаилович Пономарёв, аварского – Шамхалов, кумыкского – Керимов, даргинского – Сулейманов и лезгинского – Вагабов. Надо сказать, вскоре национальная пресса, по решению ЦК партии, снова обрела прежние названия и стала независимой от «Дагправды»…

В те годы в редакции «Дагправды» в качестве литработника трудился Хизгил Авшалумов (позже народный писатель Дагестана, автор многих книг). Узнав о том, что я написал фельетон «О любителях лёгкой жизни» из жизни выпускников Магарамкентской средней школы, не хотевших трудиться в местном колхозе, Хизгил Давидович оказал мне большую помощь в улучшении материала. При этом надо сказать, что тема мной была поднята задолго до того, как появились в «Комсомольской правде» и других центральных газетах материалы о «стилягах».

В годы работы в «Дагправде» решением редколлегии я был премирован путёвкой на Московский Всемирный фестиваль молодёжи и студентов.

Что же касается других работников «Дагправды», то надо отметить, что одним из талантливых и плодовитых журналистов был Дмитрий Иванович Трунов – заведующий отделом информации, автор многих публикаций как в газете «Дагестанская правда», так и в книгах «В Стране гор», «Свет из России», «Дорога к свету», «Аулы мастеров», «В горах Дагестана», «Ниже океана, выше облаков», «Дагестанские умельцы», «Орлиный край». Многие разделы этих книг были опубликованы в «Дагправде» и национальных газетах. Как личность он был общителен, дружелюбен, любил рассказывать анекдоты и горские притчи и сказания.

Среди способных журналистов Дагестана одно из первых мест занимал выпускник Московского полиграфического института Марат Абакарович Амаев – заведующий отделом культуры «Дагправды». Одновременно он был внештатным корреспондентом, затем штатным собкором московской газеты «Известия», а позже корреспондентом ТАСС по Дагестану. Статьи Амаева вызывали большой отклик читателей.

Время от времени «Дагправда» и национальные газеты публиковали большие пропагандистские и научные статьи главного редактора Г. А. Аликберова, посвящённые главным проблемам развития экономики и культуры республики. Несколько слов о других сотрудниках редакции. Талантливо и интересно выступали в газете завотделом писем, главный фельетонист Виталий Горбач, завотделом промышленности Аркадий Вахсман, ответсекретарь Александр Финклер, его заместитель Саади Абрамов, литработник Пётр Косогоров, собственные корреспонденты Рашад Салаватов (Буйнакск и Буйнакский район), Магомед Салихов (Юждаг), Георгий Новицкий (г. Избербаш), завотделом собкоров Али Джамалутдинов и др.

 

Все штатные работники в те годы должны были «организовывать» статьи рабочих, колхозников, служащих, т.е. мы обязаны были писать за них. Весной 1958 года я подготовил статью от имени одного из овощеводов с. Сталин-аул Буйнакского района (фамилии не помню), побывавшего в довоенное время вместе с дагестанской делегацией в гостях у Ивана Владимировича Мичурина (1855 – 1935), как тогда писали, «выдающегося советского учёного, великого преобразователя природы, труды которого положили начало новому этапу в развитии дарвинизма».

Редактор «Дагправды» А. М. Пономарёв поручил мне найти того колхозника и дать от его имени большую статью-воспоминание. Получив задание, я тут же, остановив попутную грузовую машину, едущую в Буйнакск, выехал в Сталин-аул (ныне Атлан-аул), где мне сказали, что тот человек уехал в Махачкалу продавать свою капусту. Конечно, я поинтересовался, на каком рынке он торгует и в каком месте. Бегу на автотрассу, ловлю попутную грузовую машину и, взгромоздившись в её кузов, помчался на второй махачкалинский рынок, где в торговых капустных рядах обнаружил того старика. Сидя на скамейке рядом с ним, я записал всё, что он помнил, да ещё воспользовался информацией, полученной до этого от директора Буйнакской опытной станции Покровской, которая ездила с ним к Мичурину.

После беседы с колхозником я быстро поехал в редакцию и подготовил для завтрашнего номера большую статью с названием «Незабываемая встреча». Оказывается, после публикации её с утра пораньше прочитал тогдашний первый секретарь обкома комсомола Ш. И. Шихсаидов, который тут же позвонил А. М. Пономарёву:

– Александр Михайлович! Кто написал статью «Незабываемая встреча»? Она мне очень понравилась.

– Есть у меня здесь выпускник МГУ, зовут Джонрид Ахмедов: он и является автором.

– А нельзя ли его отдать в комсомольскую газету? На мой взгляд, он будет хорошим заведующим пропаганды и агитации. Как вы считаете?

– Шихсаид, – сказал Пономарёв, – у меня в редакции он сидит в секретариате, чтобы не сорвать выпуск газеты (Финклер и другие болеют).

Через несколько дней после этого Шихсаид Исаевич добился своего. В результате бюро обкома ВЛКСМ утвердило меня в должности заведующего отделом пропаганды и агитации газеты «Комсомолец Дагестана» (при этом Ш. И. Шихсаидов дал понять, что берёт меня с перспективой, то есть собирается выдвинуть на должность редактора молодёжной газеты).

Два года я поработал в редакции «Комсомольца Дагестана», и надо подчеркнуть, что это были лучшие годы моей жизни. В редакции царили дружба и сотрудничество, творческий подъём. Руководил нашим коллективом Феликс Аванесович Астратьянц – строгий, но справедливый редактор, выступавший в газете с острыми журналистскими материалами. Ответсекретарём являлся Игорь Макстман – выпускник факультета журналистики Свердловского университета. Александр Гершенович (псевдоним – Грач) являлся заведующим отделом писем и автором многих фельетонов и критических статей. Борис Матвеев руководил отделом промышленности, Герейхан Палчаев – отделом физкультуры и спорта, Борис Белов – отделом сельского хозяйства. Элла Николаева, Лора Смирнова, Екатерина Сивриди и некоторые другие были литературными сотрудниками, занятыми различными проблемами жизни молодёжи и активно выступавшими на страницах «Комсомольца Дагестана».

Я часто ездил в командировки и печатал немало материалов. Например, остро критическая статья «Суд джамаата» – из Левашинского района, воспоминания о дружбе с албанским парнем Леоном Зелька во время учёбы в МГУ, статья о создании в Ахтах бригады коммунистического труда, отчёт о первом совещании молодых поэтов и писателей, проведённом Союзом писателей Дагестана с докладом Расула Гамзатова, репортаж о комсомольской эстафете молодёжи Лакского и Кулинского районов и т.д.

 

При нашем отделе регулярно собирался литературный кружок во главе с поэтом Матвеем Груниным, где обсуждались произведения молодых поэтов и писателей Феликса Бахшиева, Леонида Лучкина, Петра Малаева, Иззета Алиева и других.

Редакция газеты «Комсомолец Дагестана» имела самые тесные дружеские отношения и творческие связи с коллективом газеты «Комсомольское племя» – органом Чечено-Ингушского обкома ВЛКСМ. С журналистами соседней республики мы неоднократно встречались то в Махачкале, то в Грозном, где проводили совместные летучки, взаимный анализ газетных материалов, обсуждали творческие планы и т.д. Кстати, у меня тогда сложились очень добрые отношения с завотделом пропаганды и агитации «Комсомольского племени» Юрием Яковлевичем Орловым. Позже, в 1960 году, мы с ним поступили в очную аспирантуру факультета журналистики Московского университета. В 1963 году оба защитили кандидатские диссертации: я – по истории печати Дагестана, он – по истории прессы Германии (он хорошо знал немецкий язык).

В апреле 1960 года состоялась Декада литературы и искусства Дагестана в Москве. Декада проходила с 8 по 19 апреля 1960 года. Ещё до её начала бюро областного комитета партии утвердило состав пресс-центра Декады во главе с зам. завотделом пропаганды и агитации обкома Ахедом Агаевым. Кроме него, членами пресс-центра стали Феликс Астратьянц, Джонрид Ахмедов, Александр Гершенович – все из редакции газеты «Комсомолец Дагестана», и Марат Амаев из «Дагестанской правды» (все они, кроме меня, в разное время ушли из жизни). Работали мы тогда активно и напряжённо: участвовали во всех мероприятиях Декады (совещаниях писателей, музыкантов, театральных деятелей, их выступлениях на встречах с москвичами) – и обо всех мы ежедневно через каналы Телеграфного Агентства Советского Союза оперативно передавали в нашу республику. Эта информация на следующий день появлялась во всех республиканских газетах Дагестана.

Но особое внимание было уделено заключительному концерту артистов Декады, состоявшемуся 19 апреля в Кремлёвском театре, в зале которого яблоку негде было упасть. Помнится, на нём присутствовали почти все члены руководства страны, первый секретарь Дагобкома КПСС А. Д. Даниялов и предсовмина М.-С. И. Умаханов. Концерт прошёл с большим успехом, о нём мы подробно написали отчёт, который на следующий день появился в дагестанской прессе под аншлагом «Лицом к Москве встаёт рассвет» и с подзаголовком «Праздник дагестанской литературы и искусства. Заключительный концерт участников Декады в Кремлёвском театре». Отчёт состоял из описания 23 номеров концерта, поделенных между всеми членами пресс-центра. Что же касается меня, то на мою долю выпало описание начала концерта и первых шести номеров.

«Есть большое человеческое счастье в том, – отмечалось в отчёте, – что в нашей стране каждый заслуженный человек рано или поздно приезжает в Москву, и перед ним настежь распахиваются двери Кремля. Вот уже 11 дней, как они во всю ширь открыты перед дагестанцами. С 8 по 19 апреля в залах Москвы неумолчно звучала горская музыка, показывали своё самобытное искусство театральные коллективы, ансамбли, канатоходцы, певцы, инструменталисты и танцоры».

Радость новой жизни, счастье свободного труда звучали в песне композитора Сергея Агабабова «Цвети, мой край!», написанной на слова кумыкского поэта Анвара Аджиева и вдохновенно исполненной певцом Мурсалом Бадировым. Молодой артист Айгум Айгумов прочитал стихотворение Расула Гамзатова «Горцы у Ленина». Пианистки Лаура Магомедова и Нелля Родионова прекрасно исполнили скерцо из сюиты композитора Г. А. Гасанова для двух фортепиано, народная артистка Дагестана, лауреат Сталинской премии Исбат Баталбекова – песню «Бюль-бюль».

Мне также довелось написать об искусстве дагестанских молодых артистов – учащихся Ленинградского государственного хореографического училища: Аллы Умахановой, Тамары Надировой, Аллы Джалаевой, Адама Рабаданова и Изамутдина Мирзоева – в зарисовке «Пятеро из Ленинграда». Всем им было тогда по 14 лет. И танцевали они отменно.

Все журналисты, освещавшие Декаду, были награждены Почётными грамотами Верховного Совета ДАССР – высшими наградами республики.

Однако, надо признаться, в моём триумфальном шествии по журналистским тропам был один случай, который в корне расшатал моё благополучие. И вот как это было. В один из весенних вечеров 1960 года я дежурил в редакции по выпуску очередного номера «Комсомольца Дагестана». Где-то часов в 11 я подписал газету, т.е. дал разрешение напечатать весь тираж, а сам, собрав свои вещички, ушёл домой. Через часа два, а может, и три, ко мне в дверь квартиры постучали – это был шофёр «Дагестанской правды» Алексей. Он сказал, что внизу меня ждёт Шихсаидов и замредактора «Дагправды» Бахшиев. Я не стал спрашивать у шофёра, что случилось, но понял, что произошло какое-то ужасное событие. В салоне машины ни я, ни они не стали говорить. А в типографии, найдя газету и подписанный мною лист, все увидели неожиданный заголовок статьи: «Опасные провокации народного Китая» (явно куда-то делось слово «против»). Шихсаидов, окинув меня строгим взглядом, сказал: «Да… теперь редактором хоть назначай Савельича…» (А Савельич был рабочим ротационного цеха типографии, часто куривший, одетый в замусоленный костюм).

Этот случай сильно подействовал на моё настроение. Хотя и в дальнейшем я ходил регулярно на работу, готовил и писал материалы, но всё же в душе что-то треснуло, и я уже начал искать пути ухода из «Комсомольца Дагестана».

В один из пасмурных дней я встретил на улице Горького журналиста Петра Косогорова. Он, видимо, слышал о моих мытарствах и поэтому задал вопрос:

– Как дела, Джонрид?

– Да как?! Не везёт мне, – ответил я.

–- Говоришь – не везёт? Так возьми и повези сам.

Его слова магически подействовали на меня. После этого я собрал все необходимые документы и вместе с рефератом отправил их в адрес аспирантуры факультета журналистики МГУ, затем осенью 1960 года сдал необходимые экзамены в очную аспирантуру, о чём я писал выше. Но перед отъездом меня пригласил в «Дагправду» Марат Амаев, вручивший удостоверение внештатного корреспондента «Дагестанской правды» по Москве. Выполняя задания родной газеты, я за три года учёбы не только написал и защитил кандидатскую диссертацию, но и отправил немало интересных материалов о жизни и деятельности многих дагестанцев в столице. Впервые в 1960 – 1963 годах в «Дагправде» появился интересный мой материал о звезде немого кино Сафият Аскаровой, о чемпионе СССР среди юношей по шахматам хасавюртовце Александре Захарове и многих других. 20 февраля 1962 года на четвёртой странице «Дагправды» была опубликована моя статья «Поэт в литературе и жизни. Творческий вечер Расула Гамзатова в Москве», снабжённая двумя фотографиями П. Маныча: «Расул Гамзатович выступает с поднятой рукой» и «А. Твардовский и Р. Гамзатов». (В более широком варианте статья была напечатана в аварской газете «Багьараб Байрахъ» («Красное знамя»)).

«Не по-зимнему тёплый вечер, – писал я. – Снежные хлопья, пушистые, тают в воздухе. Совсем не московский вечер… Будто взяли и поменяли Махачкалу с Москвой. Но сегодня в Москве действительно махачкалинский вечер. Вы убедились бы в этом, если бы побывали в столичном Доме литераторов на творческом вечере Расула Гамзатова».

И ещё: «В конце на трибуну поднимается Расул Гамзатов, встреченный горячими аплодисментами. Он несколько взволнован, благодарит всех, кто принял участие в вечере.

– Я очень рад снова встретиться с вами, – сказал он, – и особенно мне радостно, что в этом зале много моих земляков. Ими я восхищён, им я посвящаю своё творчество. Своей жизнью поэта я обязан двум матерям: горской земле и России, которая дала мне крылья. Без моих русских учителей, без учёбы в Литературном институте меня не было бы как поэта».

Можно ещё много рассказывать о моих творческих путях и дорогах. Но всё то, что выше написано, свидетельствует о том, что журналистика – душа моя.

 

 

ПОДЕЛИТЬСЯ