Джамал Магомедов. Стихи

0
1913

Ночь

Ночь надвигается бесшумно и устало,

Ложится мне на плечи тяжело.

Ночь унесла земные все причалы,

Ночь снова мою память раскачала,

И сразу сделалось и душно, и тепло.

 

И теплота – давящая, густая,

Накрыв, обволокла со всех сторон.

И радость, безыскусственно простая,

Бесследно в месиве ночи растаяв,

Как струйка дыма унеслась, как сон.

 

И не всплывёт ни шороха, ни звука

В ту комариную и дьявольскую ночь.

И никого из вас во всей округе,

Ни верного товарища, ни друга,

Кто мог бы словом хоть единым мне помочь.

 

1963 г.

 

 

ОСЕНЬ

 

Вновь уходит лето лёгкими шагами

В сумрачную осень, в жёлтый листопад.

Снова бредит сердце смутными стихами,

Снова стрелки времени повернули вспять.

 

К дням тем незабвенным, к юности беспечной,

К мокрым тротуарам, к тёплым вечерам.

К долгим километрам трассы бесконечной

И к моим весёлым, молодым ветрам.

 

Ветры и дорога с первого порога,

С первою мечтою уносили вдаль.

И несла дорога первые тревоги,

И несла дорога первую печаль.

 

Первые невзгоды, разочарованья,

Первую осознанную боль.

И через тревоги, через ожиданья –

Первое свидание с тобой.

 

Первые морщины, первые седины,

А в глазах тревожных – молчаливый блеск.

А в глазах холодных не растают льдины

И сквозит ненастье из-под тяжких век.

 

А теперь куда-то лето улетает

В мглистую туманность, в звёздные поля.

Это улетела юность золотая,

Это улетает молодость моя.

 

1963/1964 гг.

 

 

ДЛЯ ТЕБЯ

 

Вся жизнь моя была сплошной ошибкой.

Ошибся, появившись я на свет.

Ошибся, что взирал на всё с улыбкой,

Ошибся, спотыкаясь с ранних лет.

 

Ошибся, когда выбирал дорогу,

Ошибся, что свернул с неё тотчас,

Ошибся, когда, в кровь стирая ноги,

Свои ошибки проклинал не раз.

 

Ошибся в той, единственной, которой

И помыслы, и сердце доверял.

Ошибся и в других, которых вскоре,

Приобретя на миг, уже терял.

 

Вся жизнь моя была сплошной ошибкой.

Но в миг один-единственный, когда

Сплелись в тебе надежда и беда,

В тебе тоска и боль, и страсть, и святость

Друг друга пересилить не могли,

Я появлялся, как из-под земли,

И приносил в своих ладонях радость,

И озарял лицо твоё улыбкой.

Да, жизнь моя для всех была ошибкой…

Она была улыбкой для тебя.

 

1964 г.

 

*   *   *

 

Безветрие. Тишь.

В голубом – голубое.

Солнца огненный диск,

Как камертон, вниз,

Раскаленный от зноя.

Звуки-лучи устремились –

 

К земле устремились,

Земля напряглась,

Как будто ждала грозу.

А звуки слились,

И песнь родилась.

Здесь, на земле, внизу.

 

1967 г.

 

 

БУМЕРАНГ

 

Где б я ни жил,

Каких ни пел бы песен,

В какой бы ни был возведён я ранг,

Пусть буду грустен

Или снова весел,

Мне память,

как старинный бумеранг,

Всё возвращает в первозданном виде

И открывает с новой стороны

Все радости и горькие обиды,

Всю суть мою,

Всю суть моей страны.

 

Настанет день –

Чрез годы и свершенья,

Пройдя сквозь много душ людских и стран,

Я снова принесу к родным вершинам

Живую память, как старинный бумеранг.

 

1970 г.

 

 

КАЗИКУМУХЦУ

 

Вобрал в себя ты соль родной земли,

Вобрал в себя ты множество ремёсел.

И сквозь века, сквозь много зим и вёсен

Ту память твои руки пронесли.

 

Та память, воплощённая резцом,

Хранящая орнамент арабесок,

Пришла к тебе от дедов и отцов,

И лик той памяти и вдохновен, и резок.

 

Непостижим Талант и Красота,

И вдохновен резец непостижимый,

И сердца вдохновенна одержимость.

Но суть Прекрасного – всегда есть простота.

 

Нет в том труде путей непогрешимых,

Но главный есть итог – неповторимость.

 

1972 г.

 

 

*   *   *

 

Мне, видно, бог решил за все грехи

Враз отомстить, прервав мой праздник блудный,

За все бокалы, песни и стихи,

За дни и ночи жизни беспробудной.

 

И вот лежу, затянут, как в корсет,

В тяжёлый гипс и гирями обвешан.

Окутал мрак и дым от сигарет,

И не пойму… я чист иль так же грешен.

 

И в полусне, в поту, в полубреду,

На грани между жизнию и смертью

Стремлюсь понять – в раю я иль в аду,

Вокруг меня то ангелы, то черти.

 

Но ангелы, раскинувши крыла,

Вспорхнули вдруг и унеслись куда-то.

Надежда посетила и ушла,

И близок час невиданной расплаты.

 

Прощайте, мои верные друзья,

На этот эшафот и вы когда-то

Взойдёте, как всхожу сегодня я,

В косых лучах последнего заката.

 

Нет!.. Не прошу к себе я снисхожденья,

Приготовленья кончены, я жду.

За все мои земные прегрешенья –

Оркестр, туш!.. Несут сковороду!

 

Май 1974 г., Каспийск

 

 

ПАМЯТИ ДРУГА

 

Струится рассвет сквозь стекло

И в сердце вползает прохладой.

И утро свежо и светло,

А мне ничего не надо.

 

И капли дождя так чисты,

Летят и летят каскадом.

Во мне воскресаешь ты,

И мне ничего не надо.

 

И дождь пролетел и затих,

И вспыхнула солнца громада.

Но где же ты, где твой стих,

Ведь мне ничего не надо.

 

А в сердце одна пустота,

И всё сожжено дотла там,

И нету на мне креста,

И мне ничего не надо.

 

И пламя того огня

Во мне бередит каждый атом.

Ведь ты ушёл от меня

И мне ничего не надо.

 

И отзвуки этого дня

Звенят и звенят набатом.

И память болит у меня,

И мне ничего не надо.

 

Май 1974 г.

 

 

МОИМ БЕССМЕРТНЫМ ДРУЗЬЯМ

 

Опять ко мне пришла пора бессонная,

Тревожит память вереницу лет.

Вновь всматриваюсь взглядом воспалённым

В глаза друзей, которых больше нет.

 

Вот медленно над лагерем светает,

И солнце над палаткою встаёт,

И будит песней нас Дибир Атаев,

Про спящих у костра друзей поёт.

 

И вот застолье шумное, гитара

Уже трепещет, дух цыганский чуя.

Плывут цыгане в голосе Эльдара,

По шумной Бессарабии кочуя.

 

И в памяти чеканно и сурово

Звучат стихи про боль и горечь нашу.

Вот так рождалось песенное слово

В душе отважной верного Гунаша.

 

Мне не забыть летящей автострады

И недоговорённые слова.

И ту улыбку светлую Асада,

Что навсегда в душе моей жива.

 

Вот так друзья мои взлетели в вечность,

С любовью в сердце, с песней на устах,

Достоинство храня и человечность,

С бессмертною улыбкою в глазах.

 

1974 г.

 

 

ТВОИ ГЛАЗА

 

Глаза твои вместили мир огромный,

Печаль и радость, таинство огня,

И на ресницах, как на струнах тонких,

Подрагивает молодость, звеня.

 

В глазах огромных тысячами солнц

Мерцают блики, чистый свет струя.

И сквозь решётчатые сеточки оконц

В них отражается глухая боль моя.

 

Глаза, как родники живой воды,

Ресницы в них – как плачущие ивы.

Живые провозвестники беды,

Моей беды и жизни суетливой.

 

В глазах твоих и утренний туман,

И знойность лета, и рожденье дня,

А для меня остался караван

Несбыточных надежд, а для меня…

 

А для меня осталось всё же что-то,

Мои друзья и песни, и мечты,

И что-то неизбывное, как шёпот,

Как шелест листьев, это снова ты.

 

Не надо тем, не надо слов банальных,

Я знаю, где-то существуешь ты.

К твоим глазам, как к строкам изначальным,

Я снова приношу свои цветы.

 

1975 г.

 

Средь серых и сумрачных пятен,

Средь лиц и людской суеты,

В каком-то неведомом платье

Виденьем явилась ты.

 

Я где-то вас видел – где же,

В далёкой какой стране?

Лицо и улыбка те же,

Что в давнем, прекрасном сне.

 

Насквозь пронизаны светом,

Глаза улыбались мне.

Я помню, я был поэтом

В загадочной той стране.

 

Ты из какого столетья?

Ты из какой весны?

Какие попутные ветры

В мой век тебя занесли?

 

Какие силы творили

Волосы, руки твои

И только одной подарили

Всю красоту земли.

 

Глаза грустили, манили,

Исполнены волшебства.

А в них, отражаясь, плыли

Зелёные острова.

 

Наполненные печалью,

Прекрасны, светлы и тихи,

Глаза твои снятся ночами,

Как лучшие в мире стихи.

 

1975 г.

 

  1. Мне кажется, все песни, все стихи

Пронизаны одной огромной болью,

Наполнены одной моей любовью,

Как океаном счастья и тоски.

 

Мне кажется, что все глаза земли

Смеются сквозь печаль, сквозь радость плачут.

И я лечу сквозь звёзды наудачу,

Чтоб отыскать единственный твой лик.

 

Мне кажется, лечу я целый век,

И мне не хватит века одного,

Чтобы коснуться лика твоего,

Мой чистый, мой прекрасный Человек!

 

В тебе одной вместился целый мир,

В тебе и грусть, и радость, боль и нежность,

В тебе и счастья миг, и бесконечность,

И мой, быть может, самый главный миг.

 

Пусть этот миг и мал, и быстротечен,

Как быстротечны мир и жизнь моя.

Я понял:

Счастье – это ты и я,

Я весь в тебе, и потому я вечен.

 

Октябрь 1975 г.

 

ИЗ ЦИКЛА «ВЕТЕР»

 

Ветер…

Ветер ледяной, обжигающий,

Пронизывающий насквозь.

Лунные блики качающий

На ликах далёких звёзд.

В грудь ты влетаешь яростно,

И стонет грудная клеть.

Или спокойной радостью

Ты убиваешь смерть.

 

Ты и жесток, и мягок,

Ты и покой, и страсть.

Ты заставляешь плакать,

Ты возбуждаешь страх.

 

Жадные ветра струи,

Жгучие ветра ручьи

Вдруг зазвучат как струны,

И запоют соловьи.

 

Или тоскою наполнят

Мир от земли до звёзд.

И наступает полночь,

И не хватает слёз.

 

Но вновь начинает ветер

Вечную песнь свою,

И снова встают рассветы

И песню эту поют.

 

И песня порывом страсти

Проносится над землёй.

То ветер поёт о счастье

Быть только самим собой.

 

Октябрь 1975 г.

 

 

МОНОЛОГ ПРИ СВЕЧАХ

 

Я любил смотреть, как свечи тают,

Тихим треском наполняя дом.

Как неспешно, мягко оплывают,

Чуть дрожа оранжевым огнём.

 

Эти отблески дрожащих язычков,

Как большие птицы, трепетали.

И вплывали в глубину моих зрачков

Женской неразгаданною тайной.

 

Зажигали мы их наудачу

И не замечали в суете,

Что они, как люди, горько плачут,

Оплывая в смутной темноте.

 

Догорают свечи, как калеки,

Где былая красота и стать?

Эх вы, свечи, свечи-человеки,

До чего ж вам больно умирать!

 

Я любил смотреть, как свечи тают,

И теперь люблю, но грустно мне.

Я ведь тоже тихо догораю,

Таю, таю в чуткой тишине.

 

От свечи останется подсвечник,

От меня останется свеча.

Ты зажги её и станет легче,

Только спичка больно горяча.

 

18 – 19 августа 1976 г.

 

 

БОЛЬНИЧНАЯ БАЛЛАДА

 

Белый пустынный свет коридоров,

Стен белизна…

Холод простынный, гаснущий говор,

Ночи без сна.

 

Белые лампы, скальпель белеет

В белой руке.

Сердце от белой тоски леденеет,

Память в тоске.

 

Это – наш город, белый наш город,

Наше житьё.

Он уж не молод, я уж не молод,

Стынем вдвоём.

 

Память в тревоге, жизнь на исходе

В городе том.

С нами он делит наши невзгоды,

Белый наш дом.

 

В белых халатах входят в палаты

Белой толпой

Братья мои – Гиппократа солдаты,

Завтра им в бой.

 

Завтра он грянет, бой неизбежный,

Битва за жизнь.

Битва за веру и за надежду,

И за престиж.

 

Белые лампы, сладость наркоза

И забытьё…

Сноп сновидений, белые грёзы…

Небытиё…

 

1976 г.

 

 

*   *   *

 

Не ходите в больницу,

Не ходите ко мне!

Я подстреленной птицей

Бьюсь в мучительном сне.

 

Исковеркан, изломан,

Боль скривила мне рот.

Я пытаюсь со стоном

Крылья вздыбить в полёт.

 

Мне б подняться над лесом,

Мне б над морем взлететь.

Мне бы спеть ещё песню,

Мне бы песню допеть.

 

Воспарить над горами

В голубой вышине.

Пролететь над кострами,

Где поют обо мне.

 

И на землю спуститься,

И её обогреть.

И с друзьями проститься,

А потом умереть.

 

Но не слушают крылья,

Перебитые влёт.

Боль навеки закрыла

Исковерканный рот.

 

Значит, песне не взвиться

В голубой вышине.

Не ходите в больницу,

Не ходите ко мне!

 

1976 г.

 

 

*   *   *

 

Снова меня недуг

Хочет скрутить, сломать.

Поколебать мой дух,

Веру поколебать.

 

Но не поддамся я

И не сломаюсь, нет!

Сколько бы боль моя

Не размыкала век.

 

Только усталостью

Сердце натружено,

Вашею жалостью

Обезоружено.

 

Переживу я всё –

Боль и усталость,

И одиночество, –

Только не жалость.

 

Октябрь, 1976 г.

 

 

*   *   *

 

Мне 35 – не много и не мало,

И хоть доволен жизнью не вполне,

Я рад, что монотонная усталость

Ещё не просочилась в сердце мне.

 

Я рад, что есть семья, друзья, тревоги,

И ночи звёздные и ясны, и тихи.

Ещё не все исхожены дороги,

Ещё не все написаны стихи.

 

Я рад, что удивлённость не угасла

В моих глазах и доброта – в твоих.

И полон сдержанною, трепетною страстью

Любимой посвящённый белый стих.

 

И жизнь моя – в улыбке светлой сына,

В глазах твоих, в пожатиях друзей.

Она в наклоне неба тёмно-синем

Над древней дорогой землёй моей.

 

Земля моя – ты колыбель печали

И светлой радости, и счастья, и тоски.

К тебе прижавшись, слушаю ночами

Твои прекрасные и мудрые стихи.

 

И жизнь мне кажется незавершённой песней.

Над клавишами руки – два крыла.

Играй, играй же, музыкант безвестный,

Мне только 35 – «и даль светла».

 

15 октября 1976 г.

 

 

СИНЯЯ ПТИЦА

 

Не жалею ни о чём, не жалею,

Только грустно от мысли, что ты

Никогда уж не станешь моею

Синей птицею первой мечты.

 

Ты во мне разбудила желанья,

Растревожила старые сны…

Подарила мне счастье страданья –

Отзвук той невозвратной весны.

 

Отзвенели, запутались годы

В серебре поредевших волос…

Я иду, гордо голову подняв,

Чтоб не выдать предательских слёз.

 

Улыбнулась мне Синяя птица,

Гордый взмах, два широких крыла…

Улетела к другому гнездиться,

Только душу огнём обожгла.

 

Будь же счастлива, Фата-Моргана,

Отзвук первой, далёкой весны…

Если вдруг заболит моя рана,

Прилетай иногда в мои сны.

 

1976 г.

 

МОЛЬБА

 

К тебе в мольбе протягиваю руки,

Возьми всё, чем владею, жизнь возьми.

Но в тех, кто жив, навеки сохрани

Способность принимать чужие муки.

 

Возьми, о Боже, сон мой и покой,

Возьми мою былую безмятежность,

Но сохрани живыми боль и нежность,

В беде согрей, в печали успокой.

 

Возьми, о Боже, тайные мечты,

Возьми все радости мои и прегрешенья,

Но сохрани на свете совершенство,

Любимых наших нежные черты.

 

Их чуткие прохладные ладони,

Глаза, подёрнутые влагою едва.

Их жаркие бессвязные слова,

Их женственность, напетую любовью.

 

Пусть я уйду с улыбкой удивлённой,

Ты мне вослед ладони протяни.

Но жажду жизни вечно сохрани

Друзьям моим мечтой неутолённой.

 

Октябрь 1976 г.

 

 

СВЕТ ОДИНОЧЕСТВА

 

Вот уже сколько лет

Ночью в твоём окне

Долго не гаснет свет

В медленной тишине.

 

Значит, опять одна,

Значит, в душе метель.

Значит, сидишь без сна,

Не разобрав постель.

 

Я уже столько лет

Так и не смог сказать:

В жизни моей свет –

Только твои глаза.

 

Голос твой, как во сне,

Грустным романсом старым

В сердце стучался мне, –

Сердце не угадало.

 

Я опоздал к тебе

Бесповоротно, только

Руки тяну в мольбе

И улыбаюсь горько.

 

И на губах моих

Вновь замирает смех,

Если я в окнах чьих

Ночью увижу свет –

 

Это, как крик души,

Поздней ночью

В наши сердца стучит

Свет одиночества.

 

11 ноября 1976 г.

 

 

*   *   *

 

Объятый лапами костра,

Холодный воздух нагревался.

А над горой луна плыла

Большим кристаллом пьезокварца.

 

Над сонным Халишем хребты

Засеребрились в лунном свете.

Вновь у костра со мною ты,

И мы одни на всей планете.

 

И всё суетное – вовне,

За этим серебристым кругом.

И только сосны в тишине

О чем-то шепчутся друг с другом.

 

Перебирает ветер вновь

Натянутые сосен струны.

Несёт с далёких ледников

Река сверкающие струи.

 

А с неба слышен звон хрустальный

От тихо падающих звёзд.

И всё вокруг светло, печально

От этих полуночных слёз.

 

1977 г.

 

 

НИКО ПИРОСМАНИ

 

В дымном мареве духана

Тихо теплится свеча.

Грустный Нико Пиросмани,

Что ты, друг мой, замолчал?

 

Отчего твой взор невесел,

Отчего бокал твой пуст?

Что ты голову повесил,

И откуда эта грусть?

 

Посмотри, за облаками

Пробирается луна.

Выпей, друг наш, вместе с нами,

Я налью тебе вина.

 

Мы затянем нашу песню,

Что грустна и весела.

Станет жизнь на миг чудесней,

Станет грусть твоя светла.

 

Мы забудем наши беды,

Запоём на голоса,

Как певали наши деды

Над рекою Алазань.

 

А потом мы станем кругом

И станцуем, старина.

И поднимем друг за друга

Роги, полные вина.

 

И до утренней до рани

Будет нам светить луна.

Друг мой, Нико Пиросмани,

Я налью тебе вина.

 

1999 г.

 

 

МАРГАРИТА

 

В ту дивную ночь ты была королевой,

И бал был в разгаре, и море свечей.

И трон твой искрился, и золотом белым

Взлетала причёска в сиянье лучей.

 

А зал закипал, сатанел постепенно,

И силу набрал уже страстный смычок.

А Мастер ещё не вернулся из плена,

И Воланд всё гладил нагое плечо.

 

Скрипичным вулканом взорвалось крещендо,

И сердце вдруг замерло в сладкой тоске,

Когда и колдуньи, и феи, и черти

К твоей белоснежной тянулись руке

 

И страстно её целовали, и слёзы

Струились сквозь пальцы прекрасной руки.

И звёзды тебя окружали, и розы

Роняли на лоно твоё лепестки.

 

И грешники ада, и рая элита

Бессильны к тебе свой восторг превозмочь.

О, как ты прекрасна была, Маргарита,

В ту лунную ночь, незабвенную ночь!

 

Но кончилось всё. Серафимом двукрылым

Ты в небо вспарила, в бессмертье летя.

А Мастер – что Мастер, он станет счастливым,

Тебя и Любовь в тишине обретя.

 

А я остаюсь, как с крылом перебитым,

Смотрю тебе вслед без надежды, скорбя.

О, как мне прожить без тебя, Маргарита,

О, как умереть, не увидев тебя…

 

1995 г.

 

 

НАДЕЖДА

 

Как горько ощущение бессилья,

Когда внезапно рушится семья.

И то, что берегли, чем дорожили,

Вдруг рассыпается в безумстве бытия.

 

Вот так страна распалась на осколки,

И я смотрю, печали не тая,

Как, слёзы скрыв за пеленою тонкой,

В безвестность разлетаются друзья.

 

И сердце разрывается от боли –

Что им сказать и что им пожелать…

Но не замедлить миг тот, не ускорить,

Не возвратить друзей, не удержать.

 

И с каждым днём и с каждою потерей

Я ощущаю в сердце пустоту.

И до сих пор не в силах я поверить,

Что мир перешагнул через черту.

 

А что за ней, когда уходят люди

Из дома, из отчизны, от себя.

Ведь сердце этой боли не забудет,

Всё проклиная, плача и скорбя.

 

ПОДЕЛИТЬСЯ