Манаба Магомедова. Искусство фотографии /Дагестан и Грузия 1950

0
1356

В Музее истории города Махачкалы с 15 марта до 29 марта пройдет выставка “Манаба Магомедова. Искусство фотографии /Дагестан и Грузия 1950”

Серебряная легенда Кавказа Манаба Магомедова, выдающийся художник-мастер-ювелир из дагестанского аула Кубачи представляет зрителю свой Кавказ, только воплощенный не в серебре, как мы привыкли видеть в ее творчестве, а в фотографии.

Экспозиция выставки объединила снимки выполненные в поездках и экспедициях по Дагестану и Грузии в 1950-1970-е гг.
Это первая фотографическая выставка в богатой творческой биографии Манабы Магомедовой и, безусловно, яркое и эффектное событие для знатоков и почитателей таланта знаменитого художника прикладного искусства. Манаба предстает перед нами в новой ипостаси: она не только талантливый художник, но и фотограф, этнограф, искусствовед. Зафиксированные на пленку впечатления продолжают уникальный и узнаваемый образ Манабы Магомедовой, красоту и силу ее личности. Как и все искусство Манабы, ее фотоискусство монументально. Кавказские мадонны, дети, праздники, надмогильные плиты, женщины за работой, суровые горы и люди в горах – как ода и признание в любви к родному Дагестану, где она родилась и выросла и горячо любимой Грузии, где она прожила почти всю свою жизнь.

В мае 2016 года выставка «Манаба Магомедова. Искусство фотографии /Дагестан и Грузия 1950-1970-ее./» открылась в музее истории города Тбилиси. Сегодня мы открываем выставку в музее истории города Махачкалы. Спустя короткое время фотоработы Манабы примут участие в Международном фотофестивале «Kolga», который уже номинировал автора на приз А.Роинашвили. Уникальный фотоархив уже стал национальным достоянием двух народов. Сотни негативов прошлого века, лежавшие в конвертах, обрели новую жизнь и еще не раз будут экспонироваться в галерейных выставочных и музейных пространствах.

Большие мастера живут вечно. И сегодня, снова удивляя и восхищая, Манаба объединила два кавказских народа, протянув культурные мосты между двумя своими Родинами Дагестаном и Грузией.

Автор и куратор проекта – Зарема Дадаева

Если кого-то можно назвать творцом, то это Манаба Магомедова.
Манаба жила в старой части Тбилиси и являлась носителем лучших традиций златокузнецов Кубачи. Кавказ был ее домом. Искусству златокузнецов она бескорыстно служила, великодушно отдавая свои знания, о чем говорит немалое количество её учеников.
В творчестве Манаба есть всё, что объединяет искусство, знания, традиции и новизну.
В безупречно исполненных в серебре и золоте орнаментах, мы видим уникальные технологии, знания, опыт веков, которые пришли к ней от предков. Её преданность делу чувствовалась в её постоянном развитии. Манаба никогда не закрывалась в одном каком-либо жанре или в каких-либо рамках. Она одновременно и дочь Тбилиси, и Кубачи , что ощущается в каждом её творческом шаге. И в то же время это сплав двух разных культур. Художница одинаково любит обе родины , почитает их и посвящает каждой из них лучшее свое произведение .
Манабе всегда удавалось удивить общество, представив (предложив) ему неожиданность Так случилось в 2016 году, когда в музее города Тбилиси открылась её фотовыставка. Сделанные ею фотографии еще раз выявили глубину видения Манабы , её художественное мастерство, её отношение к своему краю, стране. Возник богатый этнографический архив исторических памятников и портретов.
Каждое появление Манабы , будь это выставка или ее приход в наш музей было знаковым событием и так продолжается сегодня когда вспоминаем ее, касаемся её творчества .

Лика Мамацашвили, куратор музея истории Тбилиси

Возвращение Манабы

Она ушла от нас почти четыре года назад, и, казалось бы, навсегда. Но обладающая помимо своего величайшего дара Мастера не менее великим личностным даром, и потому будучи неиссякаемой, Манаба вернулась. Но вернулась не из той страны, откуда ее можно было ожидать: Манаба-прикладник, Манаба-ювелир, Манаба-дизайнер. Вернулась Манаба-фотограф. Причем, не фотографом-любителем, бездумно щелкающим все подряд, не фотохудожником, ищущим в натуре наиболее выигрышные ракурсы, не фотокорреспондентом, бесстрастно фиксирующим события в соответствии с редакционным заданием, а серьезным этнографом, своеобразным летописцем эпохи, уже такой далекой, что мы в пылу всеобщей кампании по возрождению народной культуры почти забыли, какой же он, настоящий Дагестан…
Действительно, выставка «Манаба Магомедова. Искусство фотографии. 1950-1970 годы», открытая в Музее истории г.Махачкалы, представляет нам первую женщину-кубачинку – ювелира с мировым именем Манабу Магомедову с неожиданной стороны, но во всем величии своего творческого диапазона.
Суровый и монументальный, не разрушенный революцией, не оскопленный коллективизацией, репрессиями, депортацией под обаятельным названием «переселение горцев на равнину» предстает перед нами Дагестан 50-70-х годов прошлого века. Более 100 черно-белых фотографий: Балхар, Гидатль, Чох, Гамсутль, Кахиб, вторая родина художницы – Грузия, и, конечно, родной Кубачи. Классическая дагестанская архитектура – не из учебника истории, а живая, настоящая: многоярусная планировка, плоские крыши, неразрывная связь с окружающим миром, лаконизм и сила духа. Безупречный вкус во всем и потрясающее чувство стиля. Эта та самая архитектура, которую в эти же годы изучал и сохранил нам в своей книге «Старый аварский дом» незабвенный Г.Я.Мовчан, сравнивая ее с поэмами Гомера, древнерусскими былинами, средневековым эпосом.
Террасные поля – не заброшенные, осиротелые, долгие годы ожидающие своего пахаря, а зеленеющие, ухоженные, полные жизненных сил, любви и веры в завтрашний день. Балхарские кувшины, терпеливо ожидающими возле печи «чара» своей очереди на обжиг, а может, уже обожженные: на черно-белых фотографиях сложно понять. Зато отчетливо видна роспись – свободная, крупная, наполненная глубоким дыханием, не боящаяся пустого пространства. Сравните ее с современной балхарской керамикой – как все скучно, дробно, невыразительно, когда мелким орнаментом полностью покрывается весь сосуд так, что глазу негде отдохнуть – верный признак вырождения стиля.
Но в 50-60-е годы ХХ века в нашем прикладном искусстве еще были живые корни, и, благодаря фотографиям Манабы, можно точно определить, когда начался процесс деградации. Внимательно же вглядываясь в старые фото, можно многое уточнить относительно дагестанской этнографии и традиционной культуры, датировки и атрибуции артефактов, в том числе, национального костюма, в те годы еще широко бытовавшего в горах, складывающегося веками традиционного быта с его оживленными аульскими базарами, сценами сельского труда, колоритными свадебными шествиями и даже таким узколокальным явлением как непременный атрибут кубачинской свадьбы – ряженые в войлочных масках «пальтары».
Десятки мотивов, сотни лиц… И каких лиц! Мужских образов совсем немного. А вот горскими женщинами Манаба не устает любоваться: горянки, идущие с кувшинами за водой, работающие в поле, торгующие на местном базарчике, несущие на себе «хвороста воз», а вот горянка с люлькой за спиной идущая с поля, а вот за ткацким станком, а вот пекущая хлеб – горские женщины не умеют быть праздными. И нет даже попытки идеализировать тяжелую женскую долю в горах, есть глубинное понимание основ народной жизни, глубокое уважение к этим людям, к стойкому приятию ими своей судьбы. Художник специально не ищет привлекательные женские лица. Монументальные, нередко грубоватые, словно высеченные из камня, они прекрасны не столь внешней красотой, сколь внутренними, глубинными чертами натуры, неразрывной связью с этой землей, скалами, всем этим заповедным миром.
Манаба не ищет эффектный ракурс, выигрышную позу, тем более, никогда не делает постановочных съемок – слишком честна она была в любой работе. Каждый кадр – это выхваченный из потока времени и гущи народной жизни фрагмент, единственный и неповторимый, и потому ему веришь абсолютно. Ее героини никогда не позируют, нередко запечатлены с невыигрышной стороны: со спины, сбоку, низко наклонившимися, так, что лица не видно, но их закутанные свисающими до земли черными или белыми покрывалами монументальные фигуры, их естественные позы говорят нам больше, чем это могли бы сделать глаза и губы.
Отдельный блок выставки составляет Грузия. Сложно сказать, какая страна была дороже мастеру, но можно с уверенностью утверждать, что ни без Дагестана, ни без Грузии феномен Манабы Магомедовой не состоялся бы. Древняя и самобытная культура Грузии в чем-то схожа с дагестанской, что связано с принадлежностью обеих к кавказской цивилизации. Тем не менее, она имеет свое лицо. Суровость и монументальность, средневековая архитектура и народный костюм, горные пейзажи и лица людей, сцены труда и быта – все это перекликаясь и пересекаясь в каких-то сущностных аспектах, имеет свои различия и тончайшие градации, сравнение которых доставляет огромное удовольствие.
А ведь фотоархивы художницы намного богаче того, что представлено на выставке. Просто ее формат не в состоянии отразить все эти сокровища, и поэтому многое осталось за бортом, в первую очередь, замечательные произведения декоративно-прикладного искусства. Женские украшения, оружие, медная и глиняная посуда, деревянная утварь – поставцы-учалтаны, мерки, прялки, сундуки, потолочные решетки для сушки мяса, каменные рельефы в аскетичной кладке стены, резные каминные плиты, намогильные стелы и многое-многое другое, что сегодня можно увидеть только в музеях, а тогда еще широко бытовало в жизни народа.
Невольно возникает вопрос: что подвигло молодого художника-прикладника, живущего в Грузии, на такое пристальное изучение родного края и его традиционной культуры? Безусловно, главную роль здесь сыграли многогранная одаренность Манабы, ее безграничная любознательность, увлеченность всем настоящим, ясное понимание значения народной культуры как основы, на которой зиждется профессиональное искусство. Дагестан же в этом отношении – настоящий клад.
Тем не менее, нужен некий «катализатор», который подтолкнет пытливый ум в нужном направлении, даст ему четкие ориентиры. Им стала выдающийся грузинский искусствовед Рене Шмерлинг, с которой Манабу Магомедову, несмотря на разницу в возрасте, связывали долгие годы дружбы и плодотворного сотрудничества. Великолепный знаток культуры народов Кавказа, сама неоднократно бывавшая в горах Дагестана, именно она настоятельно советовала Манабе заняться изучением Дагестана как этнографического феномена: ездить в горы, собирать, записывать, фиксировать на пленку сцены традиционного быта, еще живые в те годы обряды, ритуалы, народные праздники, предметы прикладного искусства, живущие полноценной жизнью в народной среде. Именно Рене Оскаровна подала Манабе идею объединить свои впечатления в книгу. Так родилась ее знаменитая «Я – кубачинка», которую художница посвятила светлой памяти Рене Шмерлинг.
При этом надо понимать, что Манаба не преследовала научную или иную важную цель. Она просто ездила по Дагестану и фиксировала сначала с помощью «Феда», а позднее «Зенита» все, что ей было интересно и вызывало живые эмоции. А интересовало многое. Безупречный вкус и четкий глаз художника, неистощимая творческая энергия и страстная любовь ко всему настоящему в искусстве и жизни позволили Манабе Магомедовой пропеть еще одну песню родному Дагестану и родной Грузии. И наша огромная ей благодарность за это.
Манаба вернулась. Вернулась, когда нам стало это жизненно необходимым. Вернулась, чтобы в растерянности сегодняшнего дня напомнить нам – кто мы, откуда, какие мы были. Вернулась, чтобы помочь нам отделить зерна от плевел, расставить приоритеты, увидеть истинную красоту на фоне бесконечного гламура.
И можно не сомневаться: Манаба вернется еще не раз.

Татьяна Петенина, искусствовед

ПОДЕЛИТЬСЯ