От идентичности общества к открытости власти

0
367

Говоря о прозрачности и подотчетности обществу органов власти, многие деятели гражданского общества  видят  ныне   актуальным довести до представителей верховной  власти некоторые важные акценты, подчеркивающие ценность   открытости их работы.   Они тем самим, видимо, хотят напомнить им о  важности  осознания того,  что открытость механизмов государственного управления может стать ключом к новому качеству жизни в обществе.   И речь, прежде всего, об очевидно появляющейся при этом  возможности реализации организованного и эффективного гражданского участия в делах государства, а также  о  создающихся  условиях  для осуществления общественного контроля над деятельностью представителей власти.

И для этого   нужно  всего – лишь обеспечить  реализацию права граждан на доступ к социально значимой информации  о бюджете, госзакупках, доходах чиновников.  Тогда  можно говорить  о реальном признаке   прозрачности  власти.

Но  в нынешных условиях загвоздка в том, что эту значимость доступа граждан к  подобной информации  власть, по мнению экспертов от гражданского общества,  должна  осознать сама. И это, по их мнению,  вполне может со временем случится, если учесть, что  именно сейчас активно складываются в обществе условия, позволяющие массово вовлекать граждан в общественные процессы.

Но  пока  факты говорят о том, что  власть, понимая выгодность быть открытой, в основном руководствуется, к примеру,  в  борьбе с коррупцией, сугубо мерами  по  закручиванию гаек путем усиления госконтроля.  А самый эффективный из методов,  когда  не только правоохранительные органы следят за чиновниками, а, к примеру,  могут осуществлять этот контроль   все  50 миллионов граждан – пользователей интернета,  не предлагается, практически игнорируется.

Почему же  не удается добиться такой атмосферы в обществе, когда общественный контроль начнет постепенно менять сознание чиновников? На поверхности  такой ответ: потому что нет подобного контроля,  и чиновники потому знают, что пока им надо отчитываться только  перед своими начальниками.

Если же попытаться копнуть глубже, то обращает внимание, что многие эксперты и рядовые граждане отмечают  факт кризиса в стране  и государственного, и общественного устройства.

К примеру, фермер Борис Акимов  в своем открытом письме власти отмечает, что истоки этого кризиса уходят в глубину веков, проблема эта затрагивает все силы общества и находится  в плоскости идентичности национальной, религиозной, социальной, персональной.

Истоки этого кризиса  идентичности, по его мнению, кроются в отношениях власти и общества, построенных на принципах перманентного противопоставления, они исходят из  состояния их   постоянной явной или скрытой борьбы. И потому те редкие моменты,  когда кажется, что общество  получило власть в свои руки, заканчиваются, в лучшем случае, разочарованием, а в худшем – репрессиями. Этот порочный круг одновременного стремления построить гражданское общество и  стремления  не допустить его появления, постоянный срыв его строительства – это, по мнению Бориса Акимова, – иллюстрация того, что «некие морально-этические общественные институции, отвечающие за это самое строительство, атрофированы, или,  по крайней мере, серьезно больны».

Далее фермер-гражданин напоминает периоды, когда в стране наиболее ярко проявлялось общественное сознание. При этом акцент делается на Смутном времени, когда русское общество при полном вакууме власти без всяких царей и бояр сумело самоорганизоваться,  определить  временное правительство в Ярославле,  провести Собор, выбрать царя, создать  в 1613 году новое государство и несколько десятилетий что-то значит в нем.

Еще отмечается попытка гражданского общества встрепенуться в феврале 1917 года, которое было узурпировано большевиками.  И  в итоге, выходит, с того Смутного времени и поныне  имеем 300 лет  слабого, еле слышного гражданского движения в обществе. И архиактуален вопрос: почему же хотя бы в нынешный период декларации демократических ценностей ничего существенного в активизации гражданского общества не происходит?

В этой  связи ключевую роль  имеет  ссылка на   книжку  историка Аллы Глинчиковой «Раскол или срыв “русской Реформации”?», в которой   описывается, что  в основе русского (как и европейского) общества первой половины XVII века лежали христианские ценности  личной ответственности каждого перед Богом,  которая   порождает  приверженность к свободе  при  принятии решений и  инициативность.

И церковь в том обществе  некоторое время была тем,  не достающим ныне, как воздух,  системным контролером власти, она  была  реальным институтом общественного контроля. Грубо говоря,  по замечанию историка, «как только власть начинала делать что-то вне рамок христианской этики и морали (с ее ответственностью каждого лично за себя перед Богом), слышался голос Церкви:  дескать, ай-ай-ай, «не по-божески ведешь себя, власть». То есть,  говоря на современный лад, в  защите «прав граждан»  тогда, как институт, участвовал   Бог,  не только власть.

Далее  и произошло то, что произошло:  Церковь под прессом власти  очиновничилась, а вместе  с нею властью  подминается  и  все общество с его традиционными

морально-этическими  нормами.

Такое давнее происхождение, кстати,  имеет то, как под  обществом начинают понимать узкий круг приближенных к власти лиц.

И вот этот  узкий слой околочиновников вместе с самими чиновниками с тех пор  столь назойливо мазолят нам глаза, настырно массажируют уши и с имперскими замашками, сопровождающимися унизительными поборами и произволом бесправия,    колонизируют  родные просторы,  напоминая населению своим варварским отношением к богатствам страны  их крепостное происхождение.

При этом главная беда Борису Акимову видится в том, что  на смену религиозной личной ответственности не приходит светская личная ответственность, как произошло на Западе. Вместо этого  с годами устанавливается удобная для власти всеобщая  безответственность и безынициативность. С тех пор мы и имеем всемерно стремящуюся к абсолюту власть и инфантильное задавленное   пассивное население.

Очевидно ведь, что власти  проще управлять теми, кого легче направлять, здесь и инициативность, и ответственность, пусть даже перед богом – явная помеха.

Именно  эти отношения порабощения населения все время стремящейся  к абсолюту властью и   являются, как напоминает гражданственный наш фермер,  катализатором того, что неизменно  присутствующие между ними трения то и дело приводят к социальным катаклизмам, в которых страдают и те,  и другие.  Но «если общество при этом все  же выживает, то власть иногда просто истребляется или лишается всего, чем владела». Это, к примеру,  было и в 1917-м, и в  том же 1991-м, и частично после прихода Путина. И это, считает автор открытого письма, при сохранившейся парадигме отношений общества и власти  будет продолжаться и дальше, все с большим треском ломая головы и судьбы властных персоналий в том числе.

И вот теперь звучит очень актуальный для нашего времени вывод о том, что смена персоналий не приводит и не приведет в будущем ни к какому существенному изменению сложившегося   типа отношений, если в корне не пересмотреть  саму систему, парадигму  этих взаимоотношений.

Иначе говоря, дело ныне обстоит так, что  общество, лишенное идентичности, не способно противостоять власти, что-то значит при ней, контролировать ее, влиять на ее  системное переустройство.

Что же  именно и как  делать? Как и диагноз, рецепт очень прост и неожиданно очевиден. Прежде всего,  необходимо  для власти  усвоить,  что проблема  изменения этой системы отношений – это не столько  вопрос  становления гражданского общества,   сколько  вопрос физической выживаемости самой власти и сохранности и приумножения  ее материальных благ.

Но каждая власть перед лицом, поистине,  великого соблазна убеждает себя, что именно ее обойдет эта беда с ниспровержительной сменой.  И  это, несмотря на то,  что каждый раз    финал упорно и всеми силами цепляющейся за «трон» власти  имеет плачевные последствия. В итоге  над гражданами столетиями висит дилемма.   С одной стороны, болезненная смена власти ничего хорошего породить сама по себе не может, с другой –  общество без идентичности не в состоянии   породит новый тип власти.

И перед нами перспектива  обреченности, что любая новая власть со временем начнет приобретать очень знакомые очертания.

И внимание: если только  действующая  власть, осознав, что речь идет о ее выживаемости, не решится на смену парадигмы и не выйдет  из ситуации  будущих взрывных социальных и экономических потрясений. И всего – то надо мирно и законно сменить власть без очередного изнасилования гражданского общества. Тогда у общества появится шанс выйти на формирование единой системы ценностей и морально – этических координат, обретение российской общенациональной идентичности.

Автор открытого письма не раз подчеркивает, что все это не может произойти только по желанию самого гражданского общества, так как его, по сути, нет, то есть, необходима воля власти к генерации этого самого общества, которое затем уже будет вместе с ним или уже даже вопреки ему перестраивать парадигму далее.

В итоге этих  взаимосвязанных действий  государства и общества по смене парадигмы своих отношений и организации общенационального сеанса психотерапии, считает Борис Акимов, мы можем получить новую русскую! идентичность,  а также согласно этическим нормам этой идентичности  оживающее гражданское общество, которое будет в состоянии предъявить власти реальные претензии по ее контролю. «И эта взаимосвязь именно такая», – подчеркивает автор письма и еще раз добавляет, что попытки контроля  власти со стороны общества без  обретения им идентичности бесперспективны.

И соответственно –  те же выборы и другие механизмы демократического устройства страны  не заработают эффективно без контроля со стороны именно так возрожденного гражданского общества.

Но как же осуществить эту общенациональную психотерапию? Какой набор действий здесь необходим? Вот и давайте подискутируем на эту тему. Для затравки можно обозначить существующее мнение, что здесь не обойтись без доброй воли власти, без запуска нескольких масштабных программ,  в каждой  из которых должна быть и экономическая, и социальная, и даже символическая составляющая, что, кстати, может наиболее способствовать, сыграть  решающую роль в  трансформации сознания.

В этом плане, если в масштабе страны надежды связываются с Путиным, то у нас, несомненно,  пока с Абдулатиповым, который, кстати, и отличается комплексным подходом к развитию общества. Вот на очередном телеэфирном  диалоге с народом глава республики обозначил необходимость некоего симбиоза экономики и культуры, необходимость разработки и продвижения не только экономического, но и, к примеру, поведенческого  имиджа, необходимость опираться в решении вопросов безопасности на гражданское общество.

И если Абдулатипов готов, как он оговорил в телеэфире,  вовремя и мирно передать власть,  сохранив и свою и своих соратников собственность, а также сохранив благоприятную атмосферу для обретения гражданским обществом идентичности, то, наверняка,  это общество может рассчитывать на его добрую волю.  Это по запуску проектов типа колонизации горных территорий республики,  привлечения, как еще один повод  переехать в горы,  возможностей развития современного искусства, традиционного прикладного искусства, развития информационных технологий, а также масштабной программы по строительству дорог, переустройству школы.  К этому можно добавить, к примеру,  разворачивание продовольственной революции с упором, модой на натуральные продукты, а также объявление Дагестана экологическим заповедником и подготовки  общества  к восприятию  могущего последовать за этим со временем взрыва туризма..

Такое или иного рода освоение территорий  что по стране,  что по республике способно дать нам новый образ, новый имидж, который тоже будет способствовать возникновению тенденции к формированию новой  устойчивой идентичности.

Точно также, как понятие русский в новой реальности, по мнению экспертов,  может освободиться от этнического и даже национального насыщения и подняться на обогащение набором  эмоциональных  положительных ощущений, так и понятие дагестанец, по всей видимости,  способно таким же образом трансформироваться  и пойти по пути формирования  новой эмоционально-национальной идентичности. Вот тогда, видимо,  и можно будет  говорить об условиях закрепления  в гражданах  в значительной мере  таких общественных качеств, как ответственность и инициативность.

Вот это и будет означать, как не устает повторять и  наш политизированный фермер Борис Акимов,  появление настоящего гражданского общества, которое будет в состоянии  предъявлять государству и власти  требования со ссылкой  и на бога,  и на институциальную  реальность.

Но власть, которая инициирует зарождение такой  новой идентичности,  согласитесь, должна быть заранее готова к появлению этих самых требований и запросов (выборы,  снижение коррупции и так далее). И соответственно реагировать на них.  И именно в этом месте, как помним, начинается формирование иной парадигмы власти и общества, при которой власть может обрести гарантии, как  физической, так и финансовой безопасности, а также  граждане могут получить комфортное и безопасное проживание.

В связи с этим обстоятельством большой интерес представляет Гимринское соглашение, инициированное Абдулатиповым. Если подобные соглашения с другими муниципалитетами будут обоюдовыполнимы  и адекватны запросам жителей этих мест, то это реальный шаг власти  в сторону поиска путей реального взаимодействия с гражданским обществом, в сторону  обретения ею шанса относительно самостоятельно изменить себя изнутри.

Пока, к сожалению,  этот шанс остается неиспользованным. Соглашение осталось на уровне торга с населением: вы ведите себя хорошо, помогите нам в борьбе с террористами – и мы вам за это построим школы,  поликлиники, спортзалы и тому подобное.  Ущербность такого взаимодействия очевидна  по непрекращающимся  контртеррористическим операциям   с подворными обходами и обысками.

А главное – именно из-за такого торгашеского  стандарта отношения чиновников к своим обязанностям  нам далековато будет  до прекращения порочной практики войны кланов за власть, а также для нас потому  пока не  видится невозможным добиться кровавой  смены власти. Но в то же время стоит нам суметь энергию  вяло текущего вооруженного противостояния направить в русло облагораживания  общества, у нас неотвратимо появится шанс более цивилизованного развития.

 

ПОДЕЛИТЬСЯ