Обреченность или быть рабами, или стать террористами

0
425

По определению зарубежных экспертов известно, что политика Москвы в сложных ситуациях имеет примерно такую динамику. Сначала игнорируют конфликт как можно дольше, делая все, чтобы массы не встревожились, а если ситуация совсем критическая, вводят войска.

Что же нам делать, если процессы в нашем  регионе  приблизятся к тем, которые протекали  в соседней Ингушетии до Евкурова.  Тогда считали, что там ни у кого нет реальной власти; ни граждане, ни высшие региональные чиновники, ни милиция, ни армия, ни ФСБ не доверяют друг другу и не знали, откуда ждать следующего выстрела.

Разве у нас ситуация не может повернуть в эту сторону, если судить по   полицейским будням?

А в Ингушетии, кстати, многими в тот обозначенный период рисовалась   мрачная картина, утверждая, что там нет логики происходящего, есть стихийное взаимодействие местных силовиков, плюс временная группировка войск, ФСБ, ГРУ, мобильные отряды МВД. Формально они подчиняются Москве, на самом деле — никому, это отдельный мир, сложившийся во время чеченских войн, со своими правами, культурой, механизмом действий. У них, считается, свой способ взаимодействия с миром — война. Силовики живут в казармах, выезжают на операции. Местное население для них — объект охоты, местная власть — ноль…  Примерно так рисовалась тогда эта  картина в прессе.

Думаю,  и тогдашнему руководителю  нашей республики, и нынешнему, когда плюс ко всему уже имеется в резерве мощная  Национальная гвардия,   чтобы не выглядеть совсем уж беспомощным среди этих силовых акул, стоит прислушаться к тому, что  говорили  и говорят о лидерах-соседях.

В Чечне, к примеру, по мнению наблюдателей,   Рамзан Кадыров с самого начала своего властвования безжалостно и поэтому эффективно подавлял  бандподполье, делал  это настолько последовательно, что жестоко преследовались семьи боевиков. В Ингушетии тоже силовики довольно долго обходились очень жестко, похищали, убивали, «исчезали» людей, но  затем, по мнению экспертов,  Евкуров после своего назначения президентом привлек на свою сторону оппозицию, создал Совет по правам человека при президенте, куда вошли на редкость толковые люди с хорошей репутацией.

То есть, его действия говорят о реальной попытке ввести ситуацию в правовое русло, пресечь похищении людей силовыми структурами. Вот ему, судя по его действиям,  на самом деле, считают эксперты, очевидно, что противоправные контртеррористические меры способствуют тому, что жители республики воспринимают власть если не как врага, то, во всяком случае, как то, от чего желательно избавиться.

Про Евкурова говорили и  говорят, что он, в отличие от Кадырова, последователен в попытках сократить разрыв между народом и властью, он считает главной задачей — переломить ситуацию именно в этом — в зарождении доверия между народом и властью, в том, чтобы люди поверили, что государственные структуры вынуждены в конечном итоге защищать общественные интересы, если суметь их на это нацелить. Кстати, он  как только начал руководит республикой   открыто заявил в прессе  : «Если надо, я веду переговоры с террористами».

Именно поэтому, кстати, по мнению некоторых экспертов, его   тогда и вывели из строя. Ведь высокий криминальный фон на Кавказе с ее межклановыми разборками выгоден и боевикам-экстремистам, это повышает их статус, удобен он и правоохранительной системе — все можно списать на бородачей.

На заре правления  президента Евкурова в прессе отмечали, что  надо ориентироваться не  на то, что он много позитивного успел сделать за небольшой к тому времени срок, а на то, что стиль его руководства соответствует сложившейся в республике обстановке. Евкуров в рамках борьбы с коррупцией, говорили, сильно не ладил со многими крупными фигурами в республике и успел сотворить себе довольно много врагов. Возможно, это тоже крайнее проявление активности, но и совсем не трогать влиятельные дома, как это   все время обстоит у нас, тоже не дело. Особенно это может сказаться, если у нас начнется такая же неразбериха, как  те годы в Ингушетии.

Поэтому очевидно, что нашему  главе республики необходимо пересмотреть стиль своей работы. Прежде всего,  это касается того, чтобы  лично вникать  во многие локальные вопросы, касающиеся безопасности граждан. То есть,  судя по не прекращающемуся  в республике вооруженному противостоянию,  всегда могут обозначиться новые тенденции  его обострения.  Поэтому  очевидно,  что руководителям  нашей республики, по крайней мере, на ближайшие десятилетия,  приоритетными должны стать функции наместника верховного главнокомандующего.

Думаю, люди еще не успели забыть  листовки мстителей, действия   своеобразных  робингудовых последователей — это  были  всего – лишь  первые серьезные сигналы  возможного  широкого гражданского противостояния, при котором может начаться такая мясорубка, что многие поколения будут содрогаться при одном его напоминании.

Ныне, надо признать,  относительно спокойно,   но  нам известно, что свято место пусто не бывает, что всегда найдутся люди, готовые, так или иначе,  взять на себя функции властных структур, прежде всего, силовых. И одна-две, несколько провокаций –  и  все может начаться уходить в тартарары, обретать неконтролируемый характер.

Плюс ко всему,  ситуация  ныне  сама куда более основательно подводится к провозглашенной Путиным «диктатуре закона». Прежде всего, отметим очевидное и согласимся с обозревателем Борисом Вишневским, что законы наши больше защищают власть от требований граждан, чем граждан от произвола власти. Чего стоит одно «согласование» публичных акций. Вот такая у нас диктатура закона.

Более того, установилась тенденция отмены всего, что мешает следственному комитету и прокуратуре бороться с преступностью. К примеру,  свежо еще в памяти, как, будучи  президентом,   Медведев лично возглавил наступление силовых структур на суд присяжных. В течение полугода он дважды урезает компетенцию суда присяжных.

То есть, в связи с такими шагами видится отчетливо как «диктатура закона» трансформируется в диктатуру мента, о котором говорил журналист Леонид Никитинский. И мы уже больше чем бандитов боимся тех, кто призван нас защищать, так как ими все более охватывает  тот некий ментовской сплав жадности и жестокости.

Но, видимо, поистине нет ситуации, которая не может ухудшиться. Поэтому сейчас для нас, дагестанцев, тем, кто при власти,  а также простым гражданам актуально, стоит на первом месте то, что советует известный правозащитник Лев Пономарев.  А он считает, что «необходимо сделать все, чтобы представители государства не воспринимались таким же источником угрозы для простого человека, как боевики и террористы». В противном случае, согласитесь, ситуация чревата самыми непредсказуемыми политическими катаклизмами: от хаоса гражданской войны до тотального террора с лицензией на убийство и казни. А как это сделать, если власть уже давно посадила народ на иглу иждивенчества в плане принятия общественно значимых решений?

В этом  ведь  и проявляется наша обреченность или быть рабами, или стать террористами. А хотелось бы иметь в обществе побольше граждан,  тогда и власть вынуждена будет пойти по пути убеждения народа, что все ее  органы нацелены на защиту общественных интересов.

 

 

 

 

 

 

ПОДЕЛИТЬСЯ