Мариям Кабашилова. Здесь когда-то жили поэты… Стихи

0
1212

Ты меня, дорогая, за всякое там прости –
За не пойманных бабочек и за пойманный щебет птичий,
А придется мимо нашего старого дома идти,
Постучи тихонько и мелодично.

Там уже никого, но хотя бы разбудишь то,
Что как будто на патефонной игле застыло,
Это сейчас мы знаем, что с нами было потом,
А тогда у гаданий разных судьбу вырывали силой:

Зажигали свечи, бросали туфли и проч.
Я с разбитым коленом, ты – с вечной ангиной.
Помнишь, как играли? А страшные сказки, ночь?
Все цветы надоели мне, кроме одной георгины,

Ой… или розы красной с каплей нежной росы,
Мы с тобою с тех пор не изменились ни грамма.
Как из одуванчиков пыльных вместе с тобой росли,
А теперь, гляди, кому – мачехой, кому – мамой.

***

Просыпаясь в мажорной гамме,
Звук ритмично сучит ногами.
Как ты этим потоком правишь?
имо струн, мимо желтых клавиш
Вмиг проносятся руки, руки…

Взглядом истовым, жестом круглым,
Без оглядки, сомнений, страха
Музыкант обгоняет Баха.

***

Здесь когда-то жили поэты,
Это было длинное лето,
Жарко спорили до рассвета,
Расставаться им было жаль.

Неизменно они, раз за разом,
Повторяли стихи о разном
И о том, как цветочная ваза
Свой выплескивала хрусталь.

А потом здесь жил иностранец,
У него был диковинный ранец,
Он боялся бродяг и пьяниц
И газету свою читаль.

Вслед за ним поселился Гриша,
От жены он ушел, Ириши,
Потому что был третий лишний.
Дальше ночь, записка и сталь.

И какая здесь только птица –
Врач, артистка и продавщица –
Не селилась, как говорится,
Время скручивалось в спираль.

А теперь вот девочка Маша,
Лет пять-шесть, но выглядит старше,
Ей и вправду совсем не страшно,
Как молчит за окном февраль.

Она слышит слова и фразы,
Чьи-то тени, и раз за разом –
Как ломают бисквит, и ваза
Свой выплескивает хрусталь.

***

Ни слова о зиме не говоря,
В лоскутных снах, запутавшихся в прошлом,
Мы увязаем в числах января
С щекочущей ладони снежной крошкой.

Зачем нам знать, что следует потом,
Зачем струится бесконечный голос?
В отсутствии метели за окном
Переживаем календарный голод.

Завариваешь кофе на троих,
Пока еще к тебе приходят тени,
Растущий без порядка стих
Из засыхающих в горшках растений.

Не оставляй свою печаль одну,
Такую длинную и пахнущую тиной,
Пытаясь с места сдвинуть тишину,
Не заводи охрипшую пластинку.

Но торопясь покинуть насовсем
Год уходящий, уже ставший старым,
Загадывай Севилью и глясе,
Горячий полдень, море и гитару.

***

Над древним рынком дождь ли, снег,
И ветер ткани треплет больно,
Нам было бы вполне довольно
Увидеть Елеон во сне:

Как входит в город караван,
Навьюченный товаром пышным,
Как ладаном пространство дышит
И в воздухе разлит Коран.

Но мы ходили здесь и там,
Садились на холодный камень,
И время трогали руками,
И целовали век в уста.

Нам незачем средь декабря
Вдыхать восточный дым кальяна,
Чужие звуки фортепьяно
В кафе расходовать зазря,

Рядиться в рясу и ефод,
Фалафели, халву и мясо
Вкушать. Пора нам восвояси,
На рикшу, поезд, пароход.

Пусть снится нам зеленый лайм,
Кунжут, растекшийся по ступе.
Нам этот город недоступен,
Беру, нет, не бЕру-шалаим.

ПОДЕЛИТЬСЯ