Научное наследие Аркадия Ганиева: областное деление Дагестана

0
3041

20 лет назад популярная в те времена газета “Молодежь Дагестана” на своих страницах опубликовала статью, посвященную вопросам областного деления нашей республики. Её автором выступил мой друг и коллега по прежней работе в ДНЦ РАН Аркадий Ганиев, который в годы перестройки внес значительный вклад в развитие демократического движения в Дагестане. К сожалению, его уже нет с нами. На 55-м году, т.е. в самый расцвет творческих сил неизлечимая болезнь оборвала его жизнь. Многие знали Аркадия как успешного политика и удачливого бизнесмена. Но это был и весьма компетентный ученый-географ, который, будучи экономистом по базовому образованию, прошел стажировку, аспирантуру и процедуру защиты кандидатской диссертации в Институте географии АН СССР.

Итак, в мае 1997 года в дагестанской “Молодежке” (№19 и №20) вышла в свет статья Аркадия Ганиева, в которой впервые выносился на открытое обсуждение вопрос о перспективах областного деления Дагестана. Свою концепцию Аркадий Гаджиевич, как подобает профессиональному географу, сопроводил картографическим материалом в виде двух картосхем, каждая из которых отражала один из возможных вариантов такого деления республики (рис. 1, с некоторыми моими уточнениями – Э.Э.). Главная идея автора нашла отражение в названии его статьи “Дагестану может быть полезна не федерализация, а областное деление“. Понятно, что речь в ней идет об альтернативе той тенденции автономизации национальных регионов внутри Дагестана, которая в лихие 90-е воспринималась как реальная угроза для политической целостности и стабильности республики.

Рисунок 1. Совнархозовские области ДАССР (А.Г. Ганиев, 1997)

Общественная география сдружила нас

Хочется поблагодарить Саида Ниналалова за то, что вспомнил об этой работе А.Г. Ганиева и выложил ее текст 5 января наступившего года в открытой интернет-среде на сайте Dag.Life, справедливо заметив, что она будет актуальной для Дагестана в течение еще многих лет. В свою очередь, я не мог не включиться в дискуссию по этой профессионально близкой мне теме, поскольку приступил к ее изучению фактически с первых месяцев работы в Отделе экономики ДагФАН СССР (в 90-е преобразован в ИСЭИ ДНЦ РАН), куда устроился вместе с Аркадием Ганиевым в 1980 году; он после окончания экономического факультета ДГУ, я – географического факультета ДГПИ и срочной службы в Советской Армии.

Как молодые сотрудники академического учреждения, мы рвались к решению судьбоносных, по нашему мнению, проблем развития Дагестана, в том числе и вопросов территориальной организации его экономики и расселения. Некоторые из таких проблем послужили темами для наших совместных публикаций.

В целом 80-е годы у меня с Аркадием прошли в сравнительно длительных командировках в Москве. Он два года стажировался и затем обучался в аспирантуре Института географии АН СССР, я же после годичной стажировки в том же институте АН СССР прошел очную аспирантуру, но уже на Географическом факультете МГУ. А в начале 1988 года мы оба успешно защитили кандидатские диссертации: он – по проблемам территориальной организации республиканского АПК, я – по аналогичным проблемам развития туризма в Приморском Дагестане.

В 90-е годы Аркадий несколько отошел от науки, увлекшись финансами и политикой. При этом свой бизнес на рынке ценных бумаг он рассматривал прежде всего как подспорье в своей политической карьере. Но последняя примерно с конца 1990-х у него перестала ладиться: Аркадий был убежденным демократом либерального толка (не путать с “либеральностью” Жириновского!), а политическая система страны пошла по пути “закручивания гаек”. Не помог его карьере и переезд с семьей в Москву – удобный стратегический плацдарм для большой политики.

Как раз в мае 1997 года, когда Аркадий опубликовал в “Молодежке” свою статью о перспективах областного деления Дагестана, произошло важное событие в моей профессиональной биографии: на кафедре географии мирового хозяйства МГУ я предзащитил свою докторскую диссертацию. Причем один из основных ее выводов посвящался обоснованию схемы социально-экологических зон, которая, как и совнархозовская, строилась по траекториям речных бассейнов республики.

Экологический критерий взаимной адаптации (баланса) интересов социально-экономического развития горных и равнинных территорий внутри бассейновых зон РД в моей работе определялся следующим моральным постулатом: как “хозяевам” гор и пресной воды, питающей населенные пункты и поля на равнине, так и “хозяевам” экономически более развитой равнины совершенно бессмысленно конфликтовать друг с другом по вопросам взаимного использования общедагестанских ресурсов (водных, земельных, лесных, материально-технических, рекреационных и др.).

Информационная база концепции областного деления

Рассуждая о перспективах областного деления нашей республики, А.Г. Ганиев исходил главным образом из политологических соображений (о них я скажу ниже). И для проведения своих исследований по районированию Дагестана располагал прекрасными информационно-ресурсными возможностями, а именно – доступом к архивам управления по территориальному планированию при Госплане ДАССР, где много лет проработал его отец Гаджи Ганиев. В конце 1950-х годов в этом управлении впервые были обоснованы и предложены варианты совнархозовского (по сути областного) деления нашей автономной республики. Контуры этих совнархозовских вариантов территориально-производственного комплексообразования в Дагестане и стали предметом обсуждения в статье А.Г. Ганиева.

Следует учитывать, что в советское время вся проектно-планировочная информация по региону создавалась и охранялась в лучшем случае под грифом “Для служебного пользования”, а чаще – под грифом “Секретно” (если дело касалось проектирования территорий, где находились предприятия военного профиля). Поэтому естественно, что концепции генеральных схем народного хозяйства ДАССР тогда не выставлялись на всенародное обсуждение, в т.ч. и на страницы научных изданий. Это обстоятельство придает особую ценность работам Аркадия Ганиева по районированию Дагестана. Ведь ему удалось “выкопать” из архивов и довести до открытого обсуждения те самые ДСПешные совнархозовские проекты, в которых впервые за весь советский период поднимался вопрос о зонировании территорий республики по исторически традиционному для нее принципу бассейновой интеграции горных и равнинных территорий.

Из истории народнохозяйственного проектирования Дагестана

Приведу пример, который имеет прямое отношение к проблеме экономического зонирования Дагестана. Так, в конце 1970-х годов друг моего отца Абакар Османов, работавший в то время деканом экономического факультета ДГУ, позволил себе подробно описать и опубликовать в учебнике для студентов-экономистов разработанную Московским институтом “Гипрогор” концепцию высотно-поясной планировки нашей республики (рис. 2). Кстати, эта по сути своей “плантаторская”, т.е. основанная на принципе агроклиматической специализации пространства республики, генсхема приобрела свои картографические очертания еще в начале 1930-х годов (рис. 3). И, надо отметить, данная схема социально-экономического зонирования республики продолжает служить лекалом для территориального планирования дагестанского общества фактически и поныне.

Рисунок 2. Традиционная генсхема ДАССР (Моск. ин-т “Гипрогор”, 1970)

Помнится, тогда разгорелся весьма серьезный скандал из-за “партийной безответственности” А.М. Османова, позволившего себе использовать закрытые материалы Госплана ДАССР. Причем, этот скандал стоил ему большого “куска” здоровья. Но Абакар Магомедович, как говорится, наперекор всему опубликовал целых три книги по вопросам районирования экономического пространства Дагестана, в том числе две из них (“Мой край Дагестан” и “Дагестан”) – в центральных издательствах. А затем даже смог защитить в Москве докторскую диссертацию по регионально-экономической специальности.

Рисунок 3. Первая ‘плантаторская’ генсхема ДАССР: I – плоскость, II – предгорья, III – горы (Наркомзем ДАССР, нач. 1930-х)

Морально-политические критерии районирования

Если говорить о совнархозовских вариантах областного деления Дагестана, на которые Ганиев опирался в своем районировании, то они, конечно, были серьезно обогащены его авторским анализом. Из двух прогнозных вариантов областной структуры региона, представленных на суд дагестанской общественности, Аркадий отдавал предпочтение первому (рис. 1, А), где четко проглядывались контуры укрупненных районов (областей) как главных объектов административного управления республикой.

Здесь важно сделать следующее уточнение: в советское время не ставился и просто не мог вообще быть поставлен вопрос об укрупнении административных районов в условиях казарменного общества, в котором сельские районы служили базовыми ячейками всей командно-централизованной и, по своей политической сути, партийно-надзорной системы управления страной. Речь шла лишь об интеграции экономического пространства региона, исходя из популярного в те годы учения о территориально-производственных комплексах.

Аркадий же видел в схеме областного деления шанс постепенного избавления республики от засилья надсмотрщиков в лице районной власти, из которых уже в первые годы перестройки стали возникать ярко выраженные мафиозные группировки. Ведь уже в 90-е каждый глава сельского района позволял себе хоть и негласно, но тем не менее довольно нагло, бравировать частными особняками в Махачкале и квартирами в центре Москвы. В самые же последние годы просто “молодцом” считается тот глава сельской администрации, которому удалось приобрести себе в какой-нибудь европейской столице если не дом, то хотя бы квартиру для своей рекреации. Между тем весь этот фондовый капитал, как правило, записанный на многочисленных близких родственников районных боссов, мог бы вылиться в общественное добро, т.е. в различные объекты производственной и социальной инфраструктуры, так слабо развитой в горах республики.

Исходные критерии районирования, которыми руководствовался Аркадий, носили политологический характер во многом потому, что для моего друга главным источником творческого вдохновения служила научная рефлексия прежде всего общественно-политических процессов. Постепенное избавление дагестанского общества от многочисленных (свыше 40) аппаратов районной чиновничьей власти и сведение их до 5-6 укрупненных районов (областей), согласно утверждениям А.Г. Ганиева, вело к возрастанию роли традиционной джамаатской власти на уровне отдельного аула или центрального сельского поселения.

Постараюсь раскрыть смысл демократических взглядов Аркадия Ганиева на административно-территориальную реформу в Дагестане, используя более понятные морально-политические термины. Начну с вопроса: почему во всей системе административного управления в регионе ставку желательно делать именно на сельско-поселковую власть и дальнейшие выборы их представителей в структуры управления относительно более крупных территорий (областей) республики, чем нынешние сельские районы? Ответ прост: в селе или сельской агломерации, где проживает в общей сложности обычно не более 1000 человек, люди хорошо знают друг друга с детства. Поэтому здесь больше вероятности в избрании честных и благородных людей, обладающих нужными знаниями и опытом работы. Если же система местного (джамаатского) самоконтроля отсутствует, что характерно для уровня сельской районной власти, то гораздо больше шансов, что на должность руководителя района придет конченный подлец, отлично владеющий такими политиканскими приемами, как ложь, клевета, обещание невыполнимого и т.д. Причем, порядочный человек никогда не позволит себе такого, а подлец ради должности, сулящей высокие доходы, сделает это, не моргнув глазом.

Таким образом, шансов у подлецов и прохвостов стать руководителями районов, областей или республик гораздо больше, чем быть выбранными в руководство сельской администрации. Именно, исходя из этой закономерности, промежуточные административно-территориальные структуры власти между селами и всей республикой должны быть сокращены до минимума.

Другими, более понятными, аргументами в пользу укрупненно-районных объектов административного управления в республике служат реальные процессы развития современных средств коммуникации и автотранспорта, новых электронных форм обслуживания населения, технологий автономных домов и др.

Бассейновые схемы районирования

Рисунок 4. Схема бассейновых экономико-социо-экологических зон РД (Э.М. Эльдаров, 2016)

Видимо, из-за отсутствия других картографических иллюстраций уважаемый Саид Ниналалов в качестве заставки для представления идей А.Г. Ганиева выложил мою последнюю схему социально-экономического зонирования РД (рис. 4). Эта схема из недавно опубликованной в журнале “Дагестан” моей статьи, посвященной прошедшему Году гор в Дагестане. В ней дается обоснование бассейновому принципу социально-экономического и экологического взаимодействия горных и равнинных территорий республики. Замечу, что в обосновании этой схемы в разное время принимали участие такие известные дагестанские ученые и практики, как д.г.н. Шахмардан Мудуев и к.э.н. Валерий Рущенко. Высоко оценил и использовал эту схему в своих регионально-экономических разработках бывший Президент РД д.э.н. Магомедсалам Магомедов. Но самое главное – один из ее вариантов был представлен в качестве генсхемы территориальной организации дагестанского общества, разработанной сотрудниками “Гипрогора” в 2007 году (рис. 5). Но жизнь этого, на мой взгляд, весьма удачного проекта оказалась короткой: из-за ряда политических обстоятельств руководство республики решило вернуться к высотно-поясному (плантаторскому) делению нашего края (рис. 6).

Рисунок 5. Схема социально-экономического зонирования РД (Моск. ин-т “Гипрогор”, 2007)

Гипрогоровская схема развития хозяйства и расселения РД 2007 года заслуживает специального комментария. В ней налицо главная забота проектировщиков – обеспечение территориально-кластерного взаимодействия депрессивных горных районов с экономически прогрессирующей приморской зоной Дагестана. Предполагаю, что в ее продвижении решающую роль сыграли два фактора: во-первых, полномочия Председателя Народного Собрания РД, которыми в период ее разработки располагал Магомедсалам Магомедов, и, во-вторых, работа в Минэкономики РД – главного приемщика планов и схем территориального развития Дагестана – Шахмардана Мудуева, незадолго до этого защитившего при моей консультационной поддержке докторскую диссертацию по теме бассейнового зонирования расселения и хозяйства республики.

Рисунок 6. Схема территориальных зон РД (Правительство РД, 2009)

Особенно важно то, что данная схема давала шанс сравнительно небольшому городу Избербаш превратиться в центральное поселение республики, и со временем даже стать ее столицей. Необходимость же перевода столичных функций из Махачкалы в другой населенный пункт Дагестана назрела давно. Богатый мировой опыт показывает: крепкие коррупционные “случки” и “сцепки” республиканской власти со столично-муниципальной необходимо разрывать быстро и решительно. И не холодной водой (как собак), а, как модно сейчас говорить, в проектно-управленческом режиме.

К сожалению, планировочная изоляция депрессивной внутригорной зоны Дагестана от его равнин продолжает сохраняться. В самой последней генсхеме окружного деления РД бассейновый принцип территориально-кластерного взаимодействия гор и равнин реализуется лишь применительно к Южному территориальному округу (рис. 7).

Рисунок 7. Схема территориальных округов РД (Правительство РД, 2013)

Главные “пороги” на пути бассейновой интеграции гор и равнин

Попробуем разобраться, что же препятствовало раньше и что мешает ныне внедрению в практику территориального планирования расселения, экономики и экологии Республики Дагестан бассейнового подхода?

Впервые бассейновая схема социально-экономического зонирования РД, построенная с учетом предложений Совнархоза ДАССР и социально-политических аргументов к.г.н. А.Г. Ганиева, была представлена на страницах Трудов Географического общества РД в 1999 году в статье “Социально-экономическое зонирование Дагестана” (авторы – Ш.С. Мудуев, В.К. Рущенко и Э.М. Эльдаров). Аргументами, приводимыми в поддержку укрупнения объектов административно-территориального управления в регионе, послужил анализ как современных, так и исторических тенденций развития дагестанского общества. Чуть позже вышла в свет крупная научная монография Магомедсалама Магомедова с описанием главных преимуществ бассейнового социально-экономического зонирования нашего региона. А в феврале 2003 года данную концепцию я представлял на проводимой Народным Собранием РД конференции “Проблемы становления гражданского общества в Республике Дагестан” в совместном с Ш.С. Мудуевым докладе. Доводы в пользу бассейновых зон Дагестана в нашем выступлении обосновывались с точки зрения задач выравнивания уровней жизни населения горных и равнинных территорий. Как сейчас помню, напротив нас за круглым столом сидел ректор ДГУНХ Гамид Бучаев, который в целом доброжелательно оценил нашу концепцию. Но, тем не менее, шутливо (т.е. в своем духе) посетовал: “Только вы со своей схемой не обижайте, пожалуйста, нас, кумыков!”

В этих словах, просто говоря, и “зарыта” та самая “собака”, из-за которой процесс реализации концепции бассейнового социально-экономического зонирования РД на практике так и не продвинулся вперед. Дело в том, что она предполагает объединение равнинных и предгорных территорий – исторической среды проживания кумыков – с районами внутригорной зоны, где в основном живут аварцы. Это обстоятельство стало вызывать отрицательные реакции и у других дагестанских ученых-экономистов. Так, довольно резкими критическими репликами сопровождалась моя защита бассейно-экономического подхода к зонированию РД в Институте СЭИ ДНЦ на собственном научном отчете за 2002 год, во время которой один из ведущих сотрудников этого института заметил с иронией: “Бассейновая схема Дагестана приведет к тому, что аварцы “горохом покатятся” на кумыкские земли, и у последних это вызовет справедливое негодование”.

Как позже мне объяснил один из участников правительственного совещания по данному вопросу, такого рода экспертные суждения, носящие выраженный этнопсихологический заряд, в “верхах” не приветствуются. Правило власти “от греха подальше”, собственно говоря, и определило табу на дальнейшее официальное обсуждение бассейновой концепции территориального развития РД.

Вместе с тем я продолжаю оставаться убежденным в том, что укрупнение административных образований Дагестана во имя сокращения чиновничьего аппарата, а вместе с тем и смягчения проблемы беспросветной коррупции является благостным делом для нашей республики. Также и перенос аппарата федеральной и республиканской власти из Махачкалы, олицетворяющей, пожалуй, самый антисанитарный и коррупционный центр страны, в новую некрупную столицу республики, на мой взгляд, также является вполне оправданной перспективой для нашей Страны гор и благородных традиций.

Заключение

Хочу обратиться к потенциальным участникам дискуссий по вопросу перспективного областного деления нашего края со следующей просьбой. Прежде чем приступать к публичным рассуждениям на эту сложную и полемичную тему, следует изучить, во-первых, существующие теории социально-экономического районирования и комплексообразования в России, а во-вторых, основы кластерной теории территориальной организации капиталистического общества. Наверно, не помешало бы более подробно ознакомиться и с имеющимся научным заделом своих земляков в этом направлении региональных исследований, начиная с блестящих работ ныне покойного Аркадия Ганиева. Ведь без такого минимума научных знаний можно легко оконфузиться на уровне тех серьезных экспертных площадок, которые, пусть и редко, но все-таки организуются в республике для “мозговых атак” очень сложных, острых и вместе с тем насущных вопросов территориальной организации населения и хозяйства Дагестана.

Будет прекрасно, если профессионалы в области общественной географии и региональной экономики в нынешнем году в память о замечательном научном и политическом наследии Аркадия Гаджиевича Ганиева сделают упор в своих исследованиях и публичных выступлениях на тему совершенствования генеральной схемы административного управления и, соответственно, территориального деления Республики Дагестан.

Профессор ДГУ, д.г.н. Эльдар Эльдаров

ПОДЕЛИТЬСЯ