Оптимизм на «эмбриологическом» уровне

0
415

Говоря о позднем СССР, многими  овладевает ностальгия по тому, что было тогда в обществе и как это можно было развивать, улучшать, избежав  и  развал страны, и катаклизмы последовавших за этим российских радикальных реформ. Во всяком случае, признается, что тогда у страны было много возможностей к чему-то приспособиться, что-то сохранить, что-то принять новое,  и была при этом степень свободы, позволявшая   сделать этот выбор и способствовать его реализации, развитию.

То есть, тогда мы еще имели страну, сложность устройства которой  определяла степень свободы и властной системы, и системы  всего общественного устройства,  а также  содержала тем самим в себе объективные условия для успешного развития демократического общества и социально ориентированного государства.

С тех пор, как известно,  много потеряно и территориально, и политически, и  социально, и морально. Ситуацию  характеризует фраза писателя Дмитрия Быкова, что «с детей,  которые нами выплеснуты вместе с водой, можно было бы составить, перефразируя Бродского, большой детсад». По его мнению, ныне страна очень сильно упростилась,  становится  все меньше щелей, лазеек, вариантов развития. И в этом плане, надо признать, советское общество переходного периода, безусловно,  имело серьезную фору перед нынешным его состоянием.

И все же в нашем обществе тоже  делаются пока не столь значительные, но все же все   более заметные  шаги к восстановлению, а также  образованию новой сложности, более демократическому структурированию властной системы и устройства  гражданского общества.

Но если даже добьемся значительных перемен в своих попытках, к примеру,   совершенствовать и запустить процесс территориального самоуправления, если даже добьемся многих  новых социальных гарантий, если даже поднимем значительно образование, медицину, все же  по пути  восстановления в обществе такого уровня  сложности,  атмосферы такой свободы выбора, какое мы беспечно растеряли в 90-х годах, нам  придется идти при благоприятных условиях еще не одно десятилетие.

А чтобы мы обрели тоже  растерянную за довольно короткий срок общую устремленность к тому, чтобы страна была богатой и счастливой, а также обрели некую больше присущую развитым   державам, тем же США, ФРГ, Англии, Франции, Японии  тягу к сложности структурирования всех  общественно значимых институтов, нам, видимо, десятилетий будет маловато.

Оцените сами, насколько быстро наша страна может избавиться от страха перед полицией и добиться атмосферы высокой терпимости и  доброжелательности, насколько быстро мы можем  прийти к тому, чтобы право  и сила были у нас отдельно друг от друга, уж не будем  говорить о том, как быстро нам удастся избавиться от пока неистребимого стремления все упрощать.   Что, кстати, по мнению такого признанного интеллектуала, как писатель Дмитрий Быков, сказывается и на уровне образования, и на сложности, глубинности  книг, и на независимости кинематографа и еще много на чем.

И все же от этих  мрачных ноток  хочется перейти  к тому, что, по оценке того же Дмитрия Быкова, «расстановка сил на политической арене скоро полностью изменится, текущие территориальные конфликты потеряют всякий смысл, глобальная война станет невозможной, мир за окном будет выглядеть по-другому».

Более того, он призывает не возиться, как патологоанатомы, с отжившими системами, а, как эмбриологам, «проявлять интерес к тому, что еще не родилось, что только формируется», то есть,  испытывать интерес к молодому поколению, к каким-то новым замечательным открытиям и так далее.

Писатель убежден, то «мир за окном скоро до такой степени переменится, что мы и его, и себя не узнаем». Его бы устами да мед пить. Но с другой стороны, кто бы мог еще не так давно представить, какими темпами  и в каких масштабах будут меняться возможности нашей коммуникации.  И кто знает, может, не так далеко то время, когда воплотиться в реальность та уверенность Дмитрия Быкова, что «Россия и Америка – это, как замечательно сказал Вознесенский, «две страны, две ладони огромные, предназначенные для любви». Во всяком случае,  спасительной для всех нас  видится    тяга к оптимизму на том «эмбриологическом» уровне, о котором говорит известный писатель.

В связи с этим, надо отметить, что   у рядовых граждан есть возможность по этому принципу уловить в зачатке  попытки власти заорганизовать гражданское общество, стремление упростить ее структурированность до уровня общественных советов при госструктурах.  И затем, разумеется,  компенсационно  предпринять  реальные шаги к образованию  дополнительных  неформальных горизонтальных связей, направленных на  возникновение у людей  выбора в том, через какие общественного характера структуры взаимодействовать и между собой,  и с властными органами.

Пока у граждан не будет понимания важности стремления к тому, чтобы  они обрастали, обогащались  различными институциальными и просто объединенческими связями,  и  пока граждане не будут жить по этому пониманию, согласитесь, нам не удастся договориться с властью по поводу необходимости обогащения   их ветвей и органов  механизмами, помогающими им эффективно взаимодействовать,  имея при этом  пути к осуществлению взаимоконтроля и сохранения независимости. А без этого мы, как уже общепризнанно экспертным сообществом,  так и будем  барахтаться федералы – в сырьевой, а регионы – в дотационной зависимости.

Шарапудин Магомедов

 

ПОДЕЛИТЬСЯ