Когда влюбляюсь – пишу

0
644

Со времен, когда ногайский правитель Эдиге благодаря своему мужеству и незаурядному уму стал фактическим правителем Золотой Орды, минуло шесть веков. Поэтому сегодня мало кто вспомнит, что этот грозный правитель, известный в российской истории как Едигей, объединив кипчакские племена, создал огромное тюркоязычное государство. Забытую всеми историю Ногайской Орды и ее основателя вспоминаешь, въезжая из Тарумовского в Ногайский район нашей республики.

Когда едешь из Махачкалы, первым на карте населенным пунктом дагестанских ногайцев оказывается село Эдиге, не так давно получившее это название в честь легендарного правителя. С дороги его не видно – далеко оно. Поэтому первым замеченным мною населенным пунктом оказывается Калининаул, у въезда в который красуется постамент с барельефом вождя мирового пролетариата и скромной надписью «с/з им. Ленина». Выясняю у водителя, что совхоза имени Ленина в ауле имени Калинина давно уже нет. Осталась лишь вывеска, которая так и просится на сохранение в краеведческий музей. Красивая штука, эпохальная!

Характерно, что Ленина в Ногайском районе в избытке. Памятники ему встречаются повсеместно, удивляет лишь то, что по дороге к ногайцам их самих встретить не удалось. В маршрутке, кроме меня, всего двое пассажиров – пожилые супруги даргинцы, переговаривающиеся, очевидно, на дахадаевском наречии.

– А тебе так ездить хотя бы рентабельно? – задаю очевидный вопрос водителю.

– Согласно договору, не имею права рейсы срывать. Раньше хоть студенты выручали, а теперь и они все больше – на север. Кто в Ставрополе поступает, кто в Саратове, – скупо отвечает он, невольно обнажая всю глубину проблем местного населения. Увы, если ранее отходничество считалось в Дагестане участью исключительно безземельных жителей нагорья, то сегодня процесс этот приобрел характер повсеместный.

– У нас почти вся молодежь уезжает на север, – подтверждает встретивший меня в Терекли-Мектебе Магомед Кожаев, главный редактор ногайской газеты «Голос степи». – Наши там зачастую компактно селятся. В Сургуте сегодня, пройдясь по улицам, наверное, невозможно не встретить ногайца. Многие там живут уже не один десяток лет, семьями обзавелись, детей воспитать успели.

– В тех местах и кумыков немало, – отмечаю я в ответ и начинаю оглядываться. Центральная улица райцентра радует глаз новыми тротуарами, по которым бойко передвигаются местные жители, которые то выныривают, то снова ныряют в изобилии раскиданных вдоль дороги торговых точек. Вглядываюсь в лица – действительно ногайцы, но ожидание увидеть явно монголоидные лица не оправдывается. Отсталость моего мышления отчасти объясняется тем, что все мое знакомство с ногайским народом ограничивалось до сегодняшнего дня персоной Мурзадина Авезова, который как депутат Народного Собрания республики периодически мелькает на телеэкране.

Однако ногайцы – это далеко не только Авезов. К примеру, мой попутчик и вовсе чем-то похож на знакомого горца из Махачкалы.

– Четыре супермаркета у нас, – не без определенной гордости говорит он, желая подчеркнуть уровень развития села.

– Эта улица у вас как «Двадцать шесть» в Махачкале? – говорю я, и собеседник с улыбкой кивает.

То, что село активно развивается, можно понять уже издали, когда подъезжаешь к нему. Укоренившийся в массовом сознании образ ногайца, живущего в глинобитной мазанке с соломенной крышей, в Терекли-Мектебе разбивается напрочь. Новые частные дома из кирпича и реже из шлакоблоков говорят сами за себя. Народ здесь живет довольно зажиточно, и, судя по количеству еще только строящихся особняков, процесс экономического развития в последние годы лишь набирает обороты.

Свернув на соседнюю улицу, в скором времени оказываемся у здания редакции. Вернее, на Аллее героев, вдоль которой раскинулись старые конторские здания. Выстроившиеся в ряд, словно немые хранители, посеребренные бюсты одиннадцати героев войны и труда сурово взирают на прохожих. «А это, видимо, местная Буйнакская», – отмечаю про себя и захожу вслед за собеседником в здание.

Работа в редакции кипит. Завтра день выпуска газеты, поэтому все увлечены работой, однако мне все-таки удается отвлечь одного из них, и мы выдвигаемся в сторону общественной приемной депутатов Авезова и Решульского. Она оказывается неподалеку, в здании старой больницы на этой же аллее, которую, как и местный парк, разбил царский пристав Филипп Капельгородский.

Ставший впоследствии знаменитым украинским писателем, Капельгородский в свою бытность на Северном Кавказе собрал богатый материал, позднее объяснив в своей докладной записке экономические причины абречества горцев и обозначив пути решения этой проблемы. Та записка волею судьбы попала на стол премьер-министра Российской империи, а сам Капельгородский в должности начальника участка – в Караногайское приставство, где развил бурную деятельность. Пробурил первую в здешних местах артезианскую скважину, инициировал строительство школы, построил и больницу.

В 1914 году бюджетная комиссия Госдумы указала в своем докладе на расхищение в огромных количествах Караногайского общественного капитала. Ответственные за судьбу ногайцев российские чиновники, как оказалось, жили на широкую ногу, «…а караногайцы тем временем вымирали в своих степях в невозможных условиях кочевого быта, без медицинской помощи, без образования, без надлежащей защиты человеческих прав…».

Защиту человеческих прав и сегодня считает своей главной задачей Оразали Мемеков – председатель общественной приемной депутата Мурзадина Авезова. С 2011 года в приемную депутата–коммуниста поступило шестьдесят обращений, 17 из них – в этом году. Незначительный объем обращений, по словам Мемекова, обусловлен тем, что большинство людей обращается напрямую к самому Авезову, который регулярно бывает в районе и встречается с избирателями.

Небольшое число жалоб можно было бы объяснить и тем, что самих коммунистов в районе на двадцать две тысячи населения всего 186. Однако, по словам Мемекова, количество сторонников в компартии среди ногайцев достигает пяти тысяч, что и позволило коммунистам на последних выборах в райсобрание получить треть депутатских мандатов, которые они активно используют для решения существующих в районе социальных проблем.

То, что местное райсобрание – это не тихое болото, я понял, едва лишь приехав в Терекли-Мектеб. Именно бурные дебаты на проходившей в этот день сессии помешали мне встретиться с главой района. Встреча с ним была отложена на утро следующего дня, и я, присев на скамейке в парке, стал наблюдать за жизнью села.

Подростки, идущие с тренировок с рюкзаками на спине, молодые мамаши с колясками, хохотушки школьницы, возвращающиеся с работы интеллигентного вида женщины, мужчины, спешащие в детсад за ребенком. Люди в Терекли-Мектебе показались неспешными, которые, проходя мимо сливающегося с пожелтевшей листвой бронзового Ленина, казались словно застывшими на картине из другой эпохи. Эпохи, которая для ногайцев, очевидно, была не самой плохой.

– Увы, коммунизма больше нет. Это нужно понимать и жить, работать согласно требованиям нового времени, – сходу взяв инициативу в свои руки, начал беседу Казмагомед Янбулатов, когда следующим утром я попал в его кабинет. То, что глава района, как говорится, «не прост», можно понять уже из того, что передвигается по республике он без охраны, порою на попутках добираясь на срочные совещания в Махачкале. Инициативность, напористость, молниеносная смекалка и нелинейное мышление Янбулатова заметны уже с первых минут разговора. Отдельной графой в его досье можно записать патриотизм.

– Нужно любить свой народ! Любить Дагестан и Россию, – сделал политически грамотный акцент чиновник, начиная рассказ о своей деятельности. – Народ – это ведь не председатели совхозов и не чиновники, живущие от бюджета. Это рядовые труженики, которые, ежедневно делая свое маленькое дело, вносят огромный суммарный вклад в развитие страны. Но несмотря на то, что все мы сегодня далеки от заветов Ленина, свою работу я начал по сути с его основного тезиса. Считал и считаю, что земля должна принадлежать народу. Поэтому и закрыл сразу десять совхозов, которые уже давно стали убыточными, раздав земельные наделы людям.

Земли у нас много – 887 тысяч гектаров. И хоть в муниципальной собственности из них только триста тысяч, этого хватает, чтобы обеспечить население работой. И народ работает. На сегодняшний день 98 процентов земли района находится в обороте, и это неплохие показатели. С учетом того, что уровень обеспеченности сельхозтехникой сегодня ниже, чем в советские годы, показатели сегодня значительно выше. К примеру, по заготовке сена они сегодня удвоились, в сравнении с советским периодом, позволив району начать поставлять его в Кабарду, Осетию, горные районы Дагестана и полностью обеспечив им местных отгонников. Такие результаты наглядно говорят о том, что народ понял, что работает на себя, а не на туманное «светлое будущее».

Соответственно растут и результаты животноводов. В районе 277 чабанских точек, а поголовье мелкого рогатого скота достигло четырехсот тысяч, 65 процентов из которого – овцематки. Более сорока тысяч голов крупного рогатого скота, и почти 26 тысяч – это коровы, а соответственно и молоко и продукты его переработки. С учетом того, что поголовье КРС за год в районе увеличилось на 15 процентов, считаю, что изначально заданный мною курс на развитие крестьянских хозяйств был верным.

Сегодня в районе лишь одно сельхозпредприятие – племзавод «Червленые Буруны», которое необходимо было сохранить любой ценой, и нам это удалось. В 12 из сорока двух кошар племзавода пасутся более восьми тысяч знаменитых тонкорунных мериносов Грозненской породы. Сумев отстоять племзавод, мы отстояли саму породу – залог процветания нашего народа. И люди это оценили. Сегодня все больше наших земляков возвращаются в родные края, строят дома, занимаются сельским хозяйством.

Жить на селе стало выгодно, а это в свою очередь выгодно и государству. Посудите сами, ведь если в 2011 году собственные доходы района составляли всего 36 миллионов рублей, то по результатам 2012 года они уже выросли до 44 миллионов. В минувшем году нам удалось довести этот показатель до 56 миллионов, тем самым еще раз уменьшив финансовую нагрузку на республиканский бюджет, а по итогам этого года планируем удвоить показатели, получив в муниципальный бюджет более ста миллионов собственных доходов. Таким образом, за четыре года нам удастся утроить размер собственных доходов. Разве это не показатель? – завершил свой ошеломивший меня монолог Янбулатов.

«Мат в три хода. Если уж количество поголовья и можно завысить в отчетности, то насчет денег уж точно соврать не получится. Игрок, однако», – подумал я, переваривая озвученные цифры, а на словах, поздравив чиновника с такими результатами, спросил об основе такого успеха. Ну не может же экономика расти исключительно благодаря раздаче земли.

– Земля – это лишь первый шаг. Начиная работу в районе, наша команда пришла к выводу, что решить все проблемы сразу невозможно. Необходимо работать поэтапно, в первую очередь вернув доверие народа к власти. Сегодня, когда крестьянин уверенно чувствует себя на земле и активно расширяет производство, мы переходим к новому этапу развития района. На первый план выходит вопрос переработки сельхозпродукции, поиск гарантированных рынков сбыта и доведение готовой продукции до покупателя. Наша задача сегодня – обеспечить в районе условия для производства полного цикла – от земли до потребителя. В этой связи главный упор в работе сделан на поддержку перерабатывающих предприятий – молочных и мясных цехов, – подытожил глава района.

Экономическую целесообразность обозначенного главой района курса подтвердил руководитель КФХ «Бозторгай» Мухтарби Аджеков – известный человек не только в районе. На недавней Всероссийской агропромышленной выставке «Золотая осень – 2014» в Москве его предприятие получило золотую медаль в номинации «производство мясной продукции». Вникнув в выстраиваемую предпринимателем производственную схему, понимаешь, что это объективный результат.

– Сейчас мы засеваем полторы тысячи гектаров озимыми. Еще четыреста гектаров полей у нас отведено под люцерну. Это первый этап производства, на котором обеспечиваем себя и крестьян района необходимыми кормами. Одновременно уже достигнуты договоренности с крупными торговыми сетями «Магнит» и «Лента» о поставке готовой мясной продукции, которую они готовы в следующем году закупать у нас в объеме до полутора тысяч тонн. Сейчас завершается строительство мощного убойного цеха, который не имеет аналогов в республике. Уже монтируется современное европейское оборудование, которое позволит наладить процесс глубокой переработки мяса и обеспечит соблюдение всех санитарных норм. Мясо, которое пойдет на прилавки к российским потребителям, будет разделано и упаковано согласно мировым стандартам.

– Получат ли его дагестанцы? И каким образом собираетесь выходить на такие объемы? – с невольной симпатией говорю я, понимая, что передо мной не просто фермер, а высококвалифицированный менеджер.

– Безусловно, определенная часть нашей продукции попадет и на прилавки дагестанских магазинов, однако работать в таких масштабах гораздо выгодней именно с крупными сетями, которые могут гарантировать необходимые объемы закупок и своевременную оплату. Часть этой продукции будет произведена за счет нашего поголовья. Для этого мы расширяем и собственную базу, планируя строительство крупной откормочной площадки на 500 голов КРС и до десяти тысяч МРС. Делаем ставку и на кооперацию.

Сегодня в районе порядка 270 чабанских точек, и эти производители готовы поставлять нам на переработку свое поголовье, ведь надежный рынок сбыта – это главная опора для фермера. В свою очередь мы готовы обеспечивать их своими кормами, выступая инвесторами. Такой подход имеет и большое социальное значение. Сегодня на нашем предприятии трудятся 50 человек, еще 25 получат работу в декабре этого года, когда будет запущен убойный цех. Работу получат фермеры, которые в свою очередь также будут вынуждены расширять количество рабочих мест. И эту арифметику можно продолжать в геометрической прогрессии.

Сельское хозяйство в Ногайском районе ввиду климатических особенностей связано с повышенными рисками, да и в целом по отрасли доходность весьма низкая – порядка 7-8 процентов. Только наладив производство полного цикла, можно рассчитывать на достойную прибыль. Совокупная маржа от производства кормов, откорма поголовья и переработки сырья может достигать уже 30 и более процентов. А это уже возможность реального расширения производства и соответственно повышения уровни жизни населения, – объясняет мне Аджеков свою довольно простую в принципе логику.

Отсутствие действенных инструментов кооперации, являющееся, по его словам, главной преградой для развития сельского хозяйства в Дагестане, сегодня вполне объяснимо. В условиях, когда ориентир для населения – не ежедневный кропотливый труд, а погоня за моментальной, пусть и нечестной выгодой, говорить о кооперации бессмысленно. Примерно так же, как и гоняться по степи за подавшимся в бега нечестным партнером.

А степи в Ногае поистине бескрайние. Это понимаешь, когда, отъехав от Терекли-Мектеба, мы останавливаемся осмотреть поля озимых, засеянные СПК «Агроплюс» на 560 гектарах земель села Нариман. Посеянная две недели назад пшеница уже дала заметные всходы, и поля вокруг, насколько хватает глаз, покрытые мягким зеленым ковром, умиротворяют. И лишь забредшие на поле пожевать сочные молодые побеги коровы, словно застигнутые врасплох воровки, начинают разбегаться при нашем приближении.

Сопровождающий меня в пути глава районной администрации Кайнадин Суюндиков, оказавшись полной противоположностью эмоциональному Янбулатову, немногословен и вдумчив. «Такой тандем должен быть эффективен», – задумываюсь я, когда, сделав следующую остановку у длинной череды теплиц, Суюндиков начинает неспеша рассказывать о работе фермеров Амирхана Юнусова и Мурзали Кошекбаева, выращивающих здесь помидоры и огурцы.

Продукция их раскинувшегося на 30 гектарах хозяйства сегодня обеспечивает свежими овощами не только Ногайский район, но и составляет значительную долю овощей на прилавках Горячеводского рынка в Ставропольском крае. Попробовав почти созревшие помидоры, трогаемся в сторону села Кунбатар, в окрестностях которого находим животноводческую ферму, где издали заметно некое оживление.

– Выпойку ягнят от гельминтов проводят, – с удовлетворением отмечает Суюндиков, видимо, обрадовавшись, что может наглядно показать корреспонденту республиканской газеты труд местных фермеров. У добротного дома главы КФХ «Мансур» Амирхана Мансурова поблескивает на солнце новенький трактор «Беларусь». – Трактор мы ему по лизингу помогли получить, – поясняет чиновник, выходя из машины навстречу улыбающемуся фермеру.

КФХ «Мансур» – это семейная ферма, созданная двумя братьями, которые решили объединить усилия. Поэтому и выпойку ягнят проводят их сыновья, большинство из которых еще подростки.

Зайдя в дом фермера, понимаешь, что жизнь и в чабанских кошарах сегодня ушла далеко вперед от общепринятого представления. Современный ремонт и мебель, спутниковое телевидение, горячая и холодная вода из собственного артезиана и джакузи в ванной поначалу обескураживают. Жизнь в Ногайской степи сегодня кардинально отличается от той, которую сто лет назад застал Капельгородский. Отсталыми ногайцев уже не назовешь, а вспоминая, в каких условиях порой живут наши горцы, так и вовсе неловко становится за некоторых земляков. Заметив ставропольские номера на стоящем у дома новом внедорожнике, понимаю, что мы в той же Махачкале ногайцев толком и не знаем, да и они в свою очередь махнули на нас, горожан, рукой. И кто от кого отстает сегодня – большой вопрос.

Однако, присев за традиционный ногайский стол и попробовав отварное мясо, задаю совершенно иной вопрос. – Это говядина? – спрашиваю я, умом понимая, что это баранина. Этот вопрос, очевидно, в здешних краях столь же традиционный, как сам стол. – Наша баранина, как горская, не пахнет, – смеется хозяин, – поэтому и в России ее все больше начинают покупать. Да и холестерина в ней ни грамма.

Насколько оправданно ногайскую баранину называть самостоятельным брендом, судить не берусь, однако известной на весь СССР долгие годы была шерсть знаменитых ногайских тонкорунных мериносов Грозненской породы, которую сегодня упорно стараются сохранить в кошарах племзавода «Червленые Буруны», куда и лежит наш дальнейший путь. Прощаясь с фермером, спрашиваю у него насчет лизинга. Как оказалось, наценка на трактор оказалась довольно небольшой, а условия выплаты займа в течение восьми лет выгодными. Засеянные с его помощью четыреста гектаров озимых в прошлом году принесли хороший урожай, обеспечив и соответствующую выручку. Теперь в планах крестьянина – с помощью государства приобрести новую технику, удвоить посевы и поголовье.

Помощь от государства в размере пяти миллионов рублей он рассчитывает получить в этом году в виде целевого гранта, участвуя в республиканской программе «Развитие семейных животноводческих ферм на базе крестьянских (фермерских) хозяйств на 2012-2014 годы». – Как раз сегодня должны приехать с проверкой из Минсельхоза, вы их опередили. Хотя что проверять – овец у нас 3500, КРС – сто пятьдесят голов, пусть смотрят, – улыбается фермер, пожимая на прощанье руку. Усадив в машину с собой его сына младшеклассника, трогаемся в путь, который ведет в село Боранчи, где и учится юный школьник. Местная школа, хоть уже и не новая, красуется свежей побелкой и пластиковыми рамами окон.

– Мы ее полностью в порядок привели, – поясняет Суюндиков, заметив мой интерес.

DSC_0999.jpg– А у нас и новые школы строятся. Планируем в скором времени завершить строительство новой школы в Орта-Тюбе, детский садик в этом году сдали на 350 мест в райцентре. Причем стараемся все делать в ногу со временем, по современным технологиям. Садик, к примеру, по самому последнему проекту построен, даже компьютерными классами обеспечен. Планируем, как сказал Рамазан Гаджимурадович, запустить на его базе дошкольное обучение ребят.

Проселочная дорога внезапно выходит на хороший асфальт, и мы, прибавив ходу, двинулись к Червленым Бурунам. – Эта дорога на сто километров сократила путь из Махачкалы в Ставропольский край, – объясняет Суюндиков, – однако в целом с асфальтированием у нас ситуация не из лучших. Еще одним из нерешенных вопросов остается газификация. В этом году подвели газ к Орта-Тюбе, теперь встал вопрос разводки по селу, а денег на это у местного муниципалитета нет. Будем искать решение, – говорит он, когда машина, сбросив скорость, начинает входить в поворот на Червлёные Буруны.

Поселок был основан в 1928 году как центральная усадьба овцеводческого совхоза под названием «Червлёные Буруны» (Золотые пески) и с тех пор серьезно разросся, а население его уже более двух тысяч человек. Не угасла в нем жизнь и сегодня. Говорит об этом и стоящая на въезде ремонтная станция сельхозтехники, где заметны идущие работы. Подъехав к зданию правления племзавода, встречаем нового руководителя предприятия Аскера Коккозова, о котором в беседе мне уже рассказывал Янбулатов.

– У нас сорок чабанских точек, в двенадцати из которых сегодня пасется поголовье грозненского мериноса, – говорит Коккозов. – Коллектив относительно небольшой – 50 человек, но и поголовье пока только восемь тысяч, с учетом молодняка. Поэтому и стрижку в этом году провели всего пяти тысяч овец. Средняя цена на нашу шерсть 90 рублей, а с одной овцы в среднем ее получаем 4-5 килограммов, хотя в былые годы результаты были значительно выше. Баран-чемпион в один год дал 28 килограммов шерсти, соответственно нам есть на что ориентироваться и куда расти. Спрос на тонкорунную шерсть стабильный, и проблем со сбытом у предприятия нет, – объясняет животновод, и мы, совершив экскурсию по местной аллее славы, возвращаемся к машине.

Впереди у нас посещение районного Дворца культуры, где функционирует целых три республиканских учреждения этой сферы: Государственный ногайский драматический театр, Ногайский государственный оркестр народных инструментов и знаменитый Государственный ногайский фольклорно-этнографический ансамбль «Айланай». Спеша успеть дотемна в райцентр, мы все же делаем остановку на выезде из поселка.

– Здесь у нас термальный источник. Температура воды 90 градусов, а сама она, по заключению экспертов, не уступает источникам Кавказских Минеральных Вод, есть и лечебные грязи. С этими местами у нас связаны большие планы. Намечаем строительство здесь бальнеологического санатория, а неподалеку растет наша гордость – можжевеловая роща, где также планируем создать рекреационный комплекс. Это инвестиционные проекты, которые вызвали серьезный интерес у предпринимателей, что позволяет надеяться на их скорую реализацию, – говорит Суюндиков уже по пути в Терекли-Мектеб.

Здание районного Дворца культуры я уже видел днем ранее, прогуливаясь по «местной Буйнакской». Возведенный еще до революции как Народный дом на народные деньги, он и сегодня впечатляет своей архитектурой. Поднявшись на второй этаж, узнаем, что местный театр и ансамбль «Айланай» разъехались на гастроли, однако все же застаем за репетицией несколько девушек в национальных костюмах. История создания ансамбля связана с именем выдающегося ногайского деятеля культуры, энтузиаста танца Сраждина Батырова, портреты которого в здании можно увидеть повсюду. DSC_0030.jpg

Осмотрев экспозицию Дома традиционной культуры, начинаю внутренне прощаться с неизвестным мне ранее ногайским народом, который вдруг стал совершенно родным. Выйдя вновь в парк, в последний раз бросаю взгляд на бюст трагически известной поэтессы Кадрии и, вспомнив ее крылатую фразу, иду к машине. «Когда хочу писать – влюбляюсь…», – так в свое время охарактеризовала она свое творчество.

Писать в этот момент очень хочется и мне, ведь я по-своему влюбился в тихий, уютный Терекли-Мектеб.

ПОДЕЛИТЬСЯ